Газогенератор (Части 1-3) - АНДРЕЙ ЛОМАЧИНСКИЙ

Другой непосредственный командир Фила, начальник его первого курса майор Коклюн, всех курсантов публично заклинал на ежедневных общих построениях: «ребята, живите по принципу здорового карьеризма! Труд и ум дадут вам много больше возможностей, чем блат и деньги, если вы сумеете правильно воспользоваться ими – предложить их кому надо. Себя отдать в услужение мастеру не зазорно, ибо это вернейший путь самому стать мастером». Сейчас, с аппетитом жуя печенку, Фил вспоминал эти слова, «политически корявые», как говорил факультетский замполит, но «верные по жизни», как неофициально говорило всё остальное командование. Подвигом от такого не пахло, пахло сподвижничеством во имя собственной карьеры. Чем не здоров такой карьеризм? Вполне нормальмая мотивация.

Наконец распахнулась дверь ванной и оттуда в домашнем махровом халате вышел Гурьев. Фил подскочил и с набитым ртом несколько излишне подобострастно и официально поприветствовал его, поздравил с новым званием, по старой традиции русской армии опустив приставку «под-»:

– Здравия желаю товариш полковник, разрешите поздравить с присвоением внеочередного воинского звания!

Гурьев усмехнулся и ответил, сразу намекая, что приход к нему в дом исключительно Филова собственная инициатива:

– Вот это да, кто к нам пришел! Совершенно не ожидал, что мой ученик заявится в такой поздний час меня поздравить. Ну спасибо, спасибо.

Фил такой намёк понял и недвусмыссленно покрутил пальцем вокруг себя, как бы показывая на возможную прослушку. Гурьев утвердитвельно кивнул головой и в ответ прижал палец к губам. Поговорили об ничего не значашей рутине, об учёбе, об успехах на курсах иностранных языков. Гурьев достал бутылку коньяка и два малюсеньких стаканчика-клоповничка, молча налил, видимо считая, что факт совместного распития спиртного офицером с курсантом не такая уж серьезная вещь, которой следует бояться на собственной кухне:

– Ну, Феликс, давай по маленькой чисто символически. Много не наливаю, тебе сейчас на курс идти, а я официально вторую звезду уже обмыл. Я тебя провожу до метро, не дай бог какой поздний патруль…

Феликс намек опять понял – главный разговор состоится на улице. В дверной проем высунули свои головы два любопытных Гурьевских отпрыска. Отец на них прикрикнул, что мол давно уже давал команду «отбой», почему сыновья ещё не спят? Елена Степановна вздохнула и пошла укладывать детей. Рядовой и подполковник глотнули коньяку, и Гурьев вышел одевать форму. Феликс остался один и от нечего делать принялся листать лежавщие рядом зарубежные журналы. На удивление в этой толстой стопке журналов по хирургии не оказалось совсем – одна биохимия, иммунология, фармакология, общая нейрология и нейрофизиология мозга. Такой букет для вчерашнего хирурга-практика казался более чем странным. Наконец Гурьев вернулся, облаченный в новую шинель, портупею и сапоги и жестом показал Феликсу на выход. Время приближалось к полуночи и на метро Фил успевал с трудом.

До ближайшей станции «Красноармейская» ходу минут десять, можно ещё успеть на последний поезд, однако Гурьев не спешил. Он достал сигареты, угостил Феликса, и они медленно побрели дворами в противоположную от метро сторону.

– Феликс, мне очень понравилось твоё отношение к науке. Конечно, ничего серьезного ты не написал, но с литературой работать научился. Для первого курса вещь феноменальная. Ты мне можешь очень пригодиться, конечно если сам того пожелаешь.

– Константин Яковлевич, да вы только скажите, что надо, я спать не буду, я все сделаю…

– Ладно, ладно. Не о том разговор. Разговор о том, могу ли я тебе доверять?

– Товарищ полковник, клясться не хочу, но не враг же я сам себе!

– Молодец! Понимаешь, что в твоих собственных интересах. Значь так, этого разговора не было. Не было для особистов, не было для секретчиков, не было для твоего факультетского командования и профессорско-преподавательского состава любой кафедры. А главное – его не было для твоих друзей! Если ты где случайно сболтнешь чего, то наши отношения прекратятся раз и на всегда, но даже в этом случае ты должен будешь всё свалить на своего друга, Володьку Черныха, как единственного источника информации. Я с ним не говорил, но стопроцентно знаю, что о моей системе его папочка, генерал Черных ему пару слов уже рассказал. Если не дай бог что выплывет, то это и будет твоей единственной гнилой отмазкой. Но лучше до этого дело не доводить. Лучше просто молчать, а то оба сядем в места холодные и отдаленные. Понял?

– Понял.

– А раз понял, то ответь мне на такой вопрос, что ты знаешь о НИЛ-5?

– Ничего не знаю. Знаю, что есть какая-то Научно-Исследовательская Лаборатория в самом Министерстве над ЦВМУ, и того, кто там рабоет, называют «ниловцами».

– Уже не мало. Но для моего предложения недостаточно. Придется мне чуть-чуть разгласить государственную тайну:

НИЛ-5 не существует в природе. Нет, это ни некая сверхсекретная лаборатория, такой организации действительно нет. Она существует только как кодовое название нескольких очень важных государственных програм по созданию и возможному применению неконвенционного оружия массового поражения. В материальном плане вся «Пятерка» умещается в паре сейфов в Генштабе и МО. Формальным её начальником сейчас является маршал Ахромеев, всеармейский зампотылу самого Министра. А вот в реальной действительности НИЛ-5 объединяет десятки тысяч людей и много разных министерсв с секретными «ящиками» в виде закрытых НИИ, лабораторий и производств. Например Минмедбиопром с его «Биопрепаратом» это кузница биологического оружия, ИВС – Институт Высокомолекулярных Соединий в купе с некоторыми биоцентрами большой Академии Наук занимаются биотоксинами, Министерство Среднего Машиностроения разрабатывает средства доставки, боеголовки и подвесные газогенераторы. Да и много всего прочего. Десятки разных организаций, каждая из которых живет якобы независимо и под собственной секретной прикрышкой. Тебе, да и мне, всего знать не надо.

Видишь ли, ты не зря мою кандидатскую в Фундаменталке не нашел – нет её там! Засекретили и изъяли, как изъяли мой автореферат, и кучу докладов. Остались лишь некоторые статьи в открытых журналах. Для Академии Медицинских Наук я больше не существую. Причина же простая – в своем диссере я совершенно случайно откопал иммунные отклонения у людей со специфической черепно-мозговой травмой. Точнее чуть приоткрыл кой-какие общие аутоимунные процессы. При определенных условиях наша иммунная система, система «свой-чужой», что в норме борется с микробами и мутировавшими клетками, начинает воспринимать определённые тонкие структуры собственного мозга, как чужеродные. Против этих структур вырабатывается аутоиммунный ответ, по просту говоря, свои же лимфоциты избирательно уничтожают мозги собственного тела. Да так тонко, что никаким скальпелем не сделаешь! А вот дальше начинается самое интересное – в зависимости от типа ответа человек может стать психопатом-органиком, эпилептиком, идиотом или… Или остаться почти нормальным. Но покорным и неагрессивным! Вот у кого-то в верхах и родилась идея начать тему ОПП – Оружия Патологической Покорности. Ну а дальше пока только командные перетрубации – я формально всё ещё остаюсь в Академии, хотя тут никому не подчиняюсь. Мой начальник сидит в розовом здании, что недалеко от проходной 49-го Городка. Там у входа две небольших вывески «Центр Крови и Тканей» и «НИЛ-5 ВМА». «Центр Крови и Тканей» – легальная ширма, хотя там действительно очень много тканевых и муннохимических исследований проводится, а вот «НИЛ-5 ВМА» это и есть представителство этой самой НИЛ в стенах Академии. Своего рода незаметный координирующий межкафедральный центр, объединяющий воедино любую научную разработку, прямо или косвенно касающуюся проблемы неконвенционного оружия. Хоть с «детской» кафедры Анатомии, хоть с секретнейшей Токсикологии. Офицеры-разработчики в основной массе даже не знают, от кого исходят и как используются их, казалось бы мирные и сугубо медицинские, исследования. Хотя Военно-Медицинская Академия и важная база, но весьма второстепенная в нашем деле. Кстати, у тебя уже в 49-й Городок допуск есть?

– Да я не знаю… Вот недавно новых печай понаставили.

Гурьев взял у Феликса пропуск. В крайнем правом углу стояла синяя звездочка с номером 49 в центре. Всё в порадке, допуск открыт. Гурьев с удовлетворением кивнул головой и продолжил:

– Теперь слушай, зачем мне всё это надо и твои задачи. Я хирург, хоть и занимаюсь тонкой антигенной картиной мозга с самой курсантской скамьи. В силу моей первичной специализации мне многого в НИЛ-5 не светит, если я начну работать в одиночку. Ну напишу докторскую, дорасту до полковника, а потом уйду с со своих третьих ролей на пенсию. Такой вариант меня совершенно не устраивает, но и переломить ситуацию сил пока нет. Пока. Мне нужны масштабные исследования и своя научная школа. Создать такое в НИЛе сейчас невозможно, но возможно создать это вне НИЛа в станах Академии, а потом готовую систему перетащить в НИЛ. Этим я и хочу заняться с твоей помощью. Мне нужны преданные рабы, которые были бы способны провести тонны тематических исследований в самых различных областях. Пока я могу гарантировать их будущую карьеру только своим словом, однако в случае успеха наша группа будет стоять очень высоко. С нашей руки Советское Государство решит проблему воспитания нового человека, а то и вообще будет править миром. И пойми, это не мания величия, я знаю на какой золотой жиле мы можем оказаться. Будете генералами, профессорами и большими начальниками. Конечно в очень отдаленной перспективе и при условии самотверженной научной работы.