Нелюбимая жена - Злата Романова

женихе, на мнение которого, честно говоря, мне плевать. Все дело в родне.

В последние дни, когда все узнали о замене невесты, у меня такое чувство, что я живу среди врагов. Никто не сочувствует мне. Младшие кузины шепчутся за моей спиной, говоря, что я дура, раз не ценю такой шанс и доставшегося мне прекрасного жениха. Старшие же в лицо говорят, что я избалованная идиотка, которая не видит собственного счастья.

– Ты получила жениха Самиры, Ляля, – усмехается двадцатишестилетняя Милана. – Посмотри на наших мужей и скажи, сравнится ли хоть один из них с ним? Или ты думала, что твой отец найдет тебе принца? Давно пора понять, что те возможности, что есть у дяди Анвара, нашим родителям и не снились.

Я уже не пытаюсь спорить с ними и доказывать свою точку зрения. Мне просто хочется остаться одной и ни о чем не думать, но дом наводнили гости. Все готовятся к моей свадьбе. Декорации из дома дяди Анвара перенесли к нам и теперь пытаются приладить их под новые размеры. Мама сбилась с ног, так что даже с единственным человеком, который меня понимает, я не могу нормально поговорить. А еще стоит вопрос о том, как признаться во всем Мураду.

Я знаю, что сегодня или завтра он будет дома. Включит, наконец, свой телефон и позвонит мне. А я выхожу замуж послезавтра. И как такое сказать своему парню?

* * *

Мурад звонит мне в тот же вечер. Мы убираемся после ужина, так что я не могу ответить. Ухожу в ванную часом позже, потому что в моей комнате ночует кузина с дочкой, и сама набираю его номер.

– Лейла, я сегодня приехал домой и услышал невероятные слухи, – с места в карьер начинает он. – Что происходит в вашей семье?

– Что ты слышал? – спрашиваю я, с бешено колотящимся сердцем.

– Да, разное. Кто-то болтает, что Самира сбежала из дома, а другие говорят, что ее вывезли на лечение заграницу. Что с ней? Надеюсь, ничего серьезного?

– Нет, она поправится, – говорю я.

Не могу сказать правду о ней даже ему. Это прямое предательство семьи. Пусть будет так, как сказал дядя. Неизвестно, как отреагирует Мурад, когда поймет, что я выхожу за другого.

– А больше ты ничего не слышал? – затаив дыхание, спрашиваю я.

Возникает длинная пауза. Он ничего не говорит.

– Мурад?

– Ерунда какая-то, не обращай внимания, – усмехается мужчина.

Он явно слышал и о свадьбе. Просто не верит, что я так поступлю с ним.

«Боже, как же больно!»

– Это правда, – выпаливаю я, крепко зажмурившись и чувствуя, как текут слезы из-под век.

Мурад бросает трубку.

Я паникую, пытаясь перезвонить, но секундой позже раздается видео-звонок. Быстро вытираю слезы, прежде чем ответить. С экрана телефона на меня смотрит родное, заросшее многодневной щетиной, усталое лицо. Брови нахмурены, а в ореховых глазах плещется тревога.

– Объяснись, – требует он, и я снова не могу сдержать слез.

– Меня никто не спрашивал, Мурад! – взволнованно тараторю я, всхлипывая. – Они все решили! Я выхожу замуж вместо Миры, потому что она не может. Булатовы не хотят отменять свадьбу.

– Они не могут тебя заставить! – злится он. – Лейла, ты ведь сказала, что не согласна?

– Конечно, сказала! Но папа отречется от меня, если я ослушаюсь. Я не смогу жить вдали от своей семьи, Мурад! Прости меня!

– Это только слова, – цедит он. – Они позлятся и простят тебя. Я заберу тебя сегодня же и мы поженимся. Через несколько месяцев твой отец смирится.

Это то, чего я хочу больше всего на свете. Но я не могу думать только о себе.

– Даже если папа оттает, дядя Анвар все равно не простит и не позволит другим со мной видеться, – пытаюсь объяснить ему. – Ты не знаешь всех обстоятельств. Я не могу поступить так со своей семьей, Мурад. Я очень тебя люблю, правда! Но они не выдержат такой удар.

– А ты выдержишь!? – несдержанно кричит он. – Если они не думают о твоем счастье, то почемутыо них беспокоишься? Не дури, Лейла! Я приеду в течение часа. Выходи. Дядя моего друга поженит нас сегодня же. Прошу тебя.

Я качаю головой, рыдая от боли. Изображение на экране расплывается из-за слез, но я слышу, как он приглушенно ругается, чего никогда себе не позволял при мне.

– Забудь меня, – вытирая глаза, чтобы в  последний раз увидеть его лицо, прошу я.

Отчаянные слезы в родных глазах разрывают мне сердце. Мужчины ведь не показывают своей боли. То, что он так открыт перед мной, убивает. Мурад положил свою гордость у моих ног, а я так жестоко его отвергаю.

– Не делай этого, Лейла! – умоляет он.

– Я должна, – шепчу я. – Прости.

Он снова начинает злиться. Слезы исчезают, а выражение лица становится решительным.

– Я еду к тебе, Лейла, – твердо говорит мужчина. – Если понадобится, простою у ваших ворот всю ночь, но без тебя не уеду.

– Ты опозоришь меня! – ужасаюсь я. – Мурад, не делай этого, пожалуйста! Все равно ничего уже не изменить.

– Ложь!Тыможешь все изменить, приняв правильное решение. Я жду тебя, Лейла. Просто выходи.

Он завершает звонок, не дав возможности ответить. Мне приходится включить воду, чтобы заглушись свои рыдания, потому что боль внутри такая сильная, что остановиться невозможно.

* * *

День моей свадьбы ужасен. Такое ощущение, что люди пришли поглазеть и собрать побольше сплетен, ведь где это видано, чтобы невеста поменялась за неделю до свадьбы. Некоторые мужчины, которых я называю друзьями, даже осмеливаются прямо задавать вопросы.

Самое сложное при этом – делать вид, что я всем доволен. Потому что это ни х*** не так, черт возьми!

– Ты, значит, тоже просек, что сестренка симпатичнее невесты, – пошло ухмыляется Аслан, который полчаса назад ныл из-за того, что алкоголя не будет.

В этом отношении мой отец строг, так что никаких послаблений даже на свадьбе единственного сына, чему я только рад. Неизвестно, как развяжутся языки моих оболтусов-друзей после выпивки.

Проигнорировав придурка, направляюсь