Замуж за криминального авторитета - Ольга Джокер

Ева уезжают. Давид остается расслабленно сидеть на диване и попивать виски со льдом. Я не выдерживаю и поднимаюсь с места. Подхожу к акустической системе, настраиваю громкость, обхватываю себя руками за плечи и закрываю глаза. Танцевальное прошлое вновь настигло меня. Тело послушное, гибкое и пластичное. Я десять лет занималась эстрадно-спортивными танцами.

Плавно танцую, покачивая бедрами и напеваю себе под нос знакомые мотивы. Знаю и чувствую, что Юсупов сейчас на меня смотрит. И надеюсь, что ему нравится то, что он видит.

Открыв веки, натыкаюсь на дьявольский взгляд Давида. В его карих глазах пляшут черти и горит порочный огонь.

Он делает глоток алкогольного напитка и пристально смотрит. Останавливаюсь, смущаюсь и свожу ноги вместе. Противная пульсация между ног вновь даёт о себе знать.

- Не подумай, что это из-за алкоголя, - оправдываюсь перед ним. - Я не пила. Просто люблю танцевать.

Обстановка в гостиной накаляется до предела. Кажется, что вокруг нас сверкают молнии и вот-вот начнётся настоящий апокалипсис. Давид слегка кивает головой, ставит запотевший бокал на журнальный столик и откидывается на спинку дивана.

- Разденься, Катя.

Глава 12.

***

- Разденься, Катя.

Медленная мелодия, звучащая из динамиков, отходит куда-то на дальний план и теперь в ушах звенит толькоегоголос. Низкий, густой, тягучий. Немного расслабленный и приправленный каплей алкоголя.

Перестаю танцевать и замираю на месте. В горле пересыхает, тело становится ватным и будто бы чужим – пошевелить конечностями сложно, почти невозможно. Я жду, что Давид передумает. Встанет или уйдет, найдя себе развлечение поинтереснее, но нет. Давид Юсупов смотрит на меня в упор. Смотрит своими глубокими карими глазами и ждёт, когда я выполню его приказ.

Медленно тяну руку к бретельке платья и приспускаю её. Чего я хотела, в конце концов? Чтобы он не трогал меня? Чтобы ничего не требовал взамен? Так ведь не бывает в жизни, даже по старой дружбе. Тем более Женьки уже нет в живых, но есть я. Законная жена Юсупова и он… имеет право, наверное, на меня смотреть. И трахать меня тоже имеет полное право.

Шумно выдыхаю из лёгких воздух и приспускаю вторую бретельку платья. Бросаю короткий взгляд на Юсупова, ища в его глазах одобрение или похвалу, но её там нет. Зато от него за версту веет пороком и развратом. Лёгкая ленивая усмешка застывает на его лице, когда я дергаю боковую змейку платья вниз и оно опадает мне под ноги.

Теперь я стою перед ним в одном нижнем белье. Новом, которое случайно надела перед его приходом. Ажурный лиф красиво приподнимает грудь, а трусики с высокой посадкой достают почти до талии и открывают округлые бёдра. Я опускаю руки вдоль тела и даю ему на себя смотреть, стесняясь своих синяков.

Глаза Юсупова становятся чернее, радужка сливается со зрачком. Он одобряюще кивает и командует:

- Дальше, Катя.

Дальше – это значит полностью обнажить себя перед ним. Показать ему то, что никто и никогда из мужчин не видел. С другими не срослось. В свои двадцать два года я так и не сумела подпустить к себе близко ни одного из мужчин и сейчас думаю о том, что Давид это, должно быть, лучшее из всего того, что у меня было.

Завожу руки за спину и расстегиваю механизм. Музыка на акустической системе сменяется, теперь там звучит Майкл Логан и моя любимая у него «Darkness Within». Будет очень символично лишиться невинности под эту песню. Но танцевать больше не хочется. Хочется сквозь землю провалиться, потому что бюстгальтер падает туда же, куда и платье.

Грудь тяжелеет, соски становятся твёрдыми. Я прикрываюсь ладонями и вижу, что Юсупов поднимается с места и направляется ко мне. Глубокий вдох, рваный выдох. Опускаю глаза в пол, но Давид сжимает пальцами мои скулы и заставляет на себя смотреть. Я чувствую, как тону в его взгляде, таком порочном и диком.

Облизываю пересохшие губы и шумно дышу. Тело покрывается гусиной кожей, и Юсупов замечает это. Усмехается, опускает свою шероховатую ладонь на мою талию и притягивает к себе. Утыкаюсь напряженными сосками в его грудь, кладу руки на плечи. Мне даже хочется, чтобы первый раз случился именно с ним. Он опытный и знает, что со мной делать.

Это куда лучше, чем когда моя подруга Сашка была изнасилована в темной подворотне двумя отморозками. И пусть Давид не любит меня, зато я испытываю к нему самые искренние чувства.

Ладони Давида скользят по моей пояснице и сильно сжимают ягодицы. Мне даже слышится, как из его груди вырывается несдержанный рык. Судя по внушительной твёрдости, которую я ощущаю бёдрами, он не на шутку возбуждён. Прикрываю глаза, опускаю голову ему на грудь и доверяю себя в его руки.

Неприятные воспоминания, словно незваные гости, резко врезаются в мою память. Я досконально вспоминаю как меня трогал Марат, как он него пахло потом, когда он нетерпеливо сжимал мои ноги, а затем пробирался толстыми пальцами под трусики и пытался меня возбудить.

Я содрогаюсь и внутреннее сжимаюсь. К глазам подбираются слёзы и хотя Давид совершенно не тот больной ублюдок, я громко выкрикиваю:

- Нет! Нет, пожалуйста!

Давид прекращает меня ласкать. Часто дышит и я чувствую, как высоко вздымается его мощная грудь. Открываю глаза, которые застелены слезами и взволнованно смотрю на Юсупова. Судя по кривой ухмылке, он подумал, что я не хочу его и боюсь.

- Больше не танцуй передо мной так откровенно, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя. Я же не железный, - произносит грубым тоном, сжимая на затылке мои волосы. - Боюсь, что в следующий раз сдержаться мне будет сложнее, Катя.

Глава 13.

***

- Давид Ильдарович уже уехал? – спрашиваю дрогнувшим голосом у Раисы.

На обеденном столе стоит мой завтрак: блинчики с фруктами и чай. Рот моментально наполняется слюной, а желудок начинает настойчиво урчать.

- Да, рано утром, - отвечает помощница по дому.

Натянуто улыбаюсь ей и сажусь за стол.