Свиток Мертвого моря - Элизабет Питерс

В обитом кожей салоне находился только один пассажир — миссис Маркс. Ее вид смутно напомнил Дайне непроходимые джунгли, охоту на тигров и аванпосты Британской империи. Она быстро поняла причину. На миссис Маркс были рубашка и юбка цвета хаки, а также пробковый шлем.

Старая леди тепло ее приветствовала.

— Рада видеть знакомое лицо. Вы когда-нибудь ездили в таком шикарном автомобиле? Должно быть, он принадлежал самому Ибн-Сауду[16].

Дайна призналась, что нечто подобное пришло в голову и ей. Она села рядом с миссис Маркс, и машина тронулась в путь. Проехав авеню де Пари, они свернули в сторону от берега. Очевидно, другие пассажиры жили ближе к центру Бейрута.

Помимо Дайны и миссис Маркс, их было шестеро. Возможно, их подбирали не более произвольно, чем любую туристическую группу, но они сразу же показались Дайне весьма причудливой компанией, не столько каждый сам по себе, сколько все вместе.

Первой к ним присоединилась респектабельная молодая пара, причем Дайна не сразу разобралась, кто из них мужчина, а кто женщина: у обоих были длинные светлые волосы, которые свешивались на плечи или бодро развевались по ветру, мешая разглядеть лица и путаясь с любыми предметами, оказавшимися вблизи. Оба носили коричневые кожаные сандалии на мозолистых грязных ногах, расклешенные брюки из материи, разрисованной зелеными листьями и ярко-красными цветами, большими, как блюдца, и низко вырезанные красные вязаные майки без рукавов. На расстоянии нескольких футов пол каждого из них можно было определить только по очертаниям фигуры, а вблизи мужчина выделялся неким подобием бороды. Женщина держала в руке маленький предмет из зеленой пластмассы, напоминавший транзистор и издававший низкое рычание, иногда сопровождаемое музыкальным аккомпанементом, хотя оскорбленный классический вкус Дайны отказывался признать его таковым. Песня была ей неизвестна, но она узнала вокальный квартет, который столь часто предавали анафеме родители подростков.

Следующим в машину сел симпатичный пожилой мужчина с аккуратно подстриженными седыми височками. Он был одет в обычный темный костюм, и только маленький золотой крестик на лацкане подсказал Дайне род его занятий. Естественно, сутана не подходила бы к здешнему климату. Войдя, он вежливо приподнял широкополую, дорогую на вид панаму, обнаружив почти неестественно светлый цвет лица для темноволосого и черноглазого человека.

Шестым членом группы также был мужчина, моложе священника, но не столь колоритной внешности. Среднего роста, полноватый, с карими глазами и каштановыми волосами, он имел лишь одну характерную черту — маленькую бородку вроде той, которую на рубеже веков носили многие европейские монархи. На нем были очки в роговой оправе и старомодный костюм европейского покроя. Коротко стриженные волосы не были покрыты шляпой, и Дайна подозревала, что он сожалеет о своем упущении; слишком яркий загар делал его круглые щеки похожими на блестящие яблоки. Робко улыбнувшись другим пассажирам, мужчина присел на место рядом со священником.

Теперь на каждом из трех параллельных сидений было по два пассажира, и Дайну интересовало, сколько еще человек может вместить автомобиль. Она также размышляла, каким образом миссис Маркс и молодая пара могли позволить себе высокие цены туристического бюро — цены, которые объясняла, пусть и не оправдывала, великолепная машина. Если прочие услуги будут на таком же уровне, то можно считать, что расходы того стоили. Но Дайна напомнила себе, что поношенная одежда необязательно указывает на неважное состояние банковского счета ее обладателя. Возможно, другие пассажиры в данный момент интересуются, как она могла себе позволить такое путешествие.

Мотор вновь заурчал, и они остановились у красивых современных дверей отеля «Финикия». Выглянув из окошка, Дайна увидела суетящихся гостиничных служащих. Затем широкие двери распахнулись, все напряженно застыли, но тут же расслабились, увидев маленького человечка, засеменившего к машине.

Он был низеньким и тощим, с гладкими черными волосами, зачесанными назад с высокого лба, и в пенсне, аккуратно сидевшем на переносице. В правой руке человечек нес черный «дипломат».

Вместо того чтобы сесть в машину, он остановился возле дверцы, придерживая «дипломат» обеими руками. Миссис Маркс склонилась над Дайной и опустила стекло. Многоязычный шум бейрутской улицы заглушил транзистор и голоса квартета, пророчащие революцию.

— Эй, вы! — окликнула миссис Маркс. — Кого мы ждем?

Скорее всего, она обращалась к водителю, но человечек в пенсне обернулся на крик. Дайна отпрянула с необъяснимым отвращением. Ей казалось холодным лицо инспектора Ахуба, но в сравнении с физиономией человечка в пенсне его можно было назвать раскаленным докрасна. Сдержанность Ахуба была напускной — бесстрастный облик скрывал человеческие эмоции, которые иногда себя обнаруживали. Лицо же этого человека не выражало ничего. Нельзя было сказать, что оно неприятное или угрожающее, — просто никакое, и его пустота тревожила сильнее любой угрозы.

Когда человечек заговорил, его голос звучал спокойно и вежливо:

— Мы ждем моего хозяина, мадам, мейнхеера Дрогена. Уверен, он выразит сожаление, что задержал вас.

— Хм! — буркнула миссис Маркс, снова усаживаясь на место. Даже ее смутила механическая вежливость ответа.

Ждать долго им не пришлось. Суета возобновилась. Швейцар в сверкающей золотом униформе подскочил к двери. Вышел человек, очевидно являющийся мейнхеером Дрогеном, хотя Дайне не могла понять, каким образом столь невзрачная личность могла заслужить такое повышенное внимание к себе.

У него было одно из тех гладких и мягких лиц, по которым невозможно определить возраст: ему могло быть от сорока до шестидесяти. Густые светлые усы придавали ему дружелюбный вид, который усиливали широкая улыбка и быстрая подпрыгивающая походка. Водитель и человечек в пенсне бросились к дверцам машины, и мейнхеер Дроген просунул голову внутрь. Окинув взглядом салон, он обернулся:

— Фрэнк, возможно, вы хотите сесть рядом с водителем. С этого места открывается великолепный вид. Я сяду позади вас, если не возражают эти два джентльмена.

Священник и другой мужчина кивнули, соглашаясь, и вновь прибывший проворно влез в машину. Когда шофер занял свое место, Дроген повернулся, положив руку на спинку сиденья, и улыбнулся остальным пассажирам, продемонстрировав золотые зубы.

— Mesdames et messieurs[17], — весело сказал он, — коль скоро нам предстоит провести вместе несколько дней, то лучше сразу подружиться, верно? Меня зовут Дроген, я скромный гражданин Нидерландов и путешествую ради удовольствия, питая интерес к истории этого очаровательного края. Приветствую всех вас.

Ни сдержанность, ни робость не могли устоять перед подобной любезностью. Другие пассажиры тоже представились. Молодая пара оказалась французами, отправившимися в свадебное путешествие, их звали Рене и Мартина. Они не стали объяснять, почему решили провести медовый месяц среди древних руин и современных политических треволнений, и никто не рискнул об этом спросить. Священник оказался американцем, отцом Бенедетто из ордена иезуитов; он объяснил, что в настоящее время «обитает» в Риме и сейчас в отпуске. Отдых за работой, подумала Дайна. Второй мужчина был немцем-врачом — доктором Краусом из Гейдельберга. Дайна и миссис Маркс также назвали себя — последняя представилась вдовой священника из Йорка. Улыбка Дрогена стала еще шире.

— Превосходно! — воскликнул он. — Теперь... о, я забыл о моем бесценном друге и секретаре, леди и джентльмены, мистере Фрэнке Прайсе из Питтсбурга в Соединенных Штатах. Еще один американец. — Дроген расхохотался столь энергично, что даже покраснел; успокоившись, он продолжал: — Я говорю по-английски, друзья мои, так как это родной язык большинства, а я верю в демократические процедуры. Вас это устраивает? Есть здесь кто-нибудь, не говорящий по-английски?

Никто не отозвался, и Дроген радостно кивнул:

— Вот и отлично. Осталось познакомиться с нашим водителем. Как вас зовут, друг мой? Ахмед? Великолепно!

Машина подпрыгнула, угодив колесом в яму: Ахмед, ошеломленный потоком любезностей, зазевался за рулем. Дроген стукнулся головой о потолок салона, скорчил гримасу, сел и негромко заговорил с доктором, который сидел с ним рядом.

Дайна глубоко вздохнула. Она не была уверена, что сможет вынести такое сверхдружелюбие. Устыдившись собственных мыслей, она сказала миссис Маркс:

— Мейнхеер Дроген просто очарователен.

— Может, он и очарователен, — отозвалась миссис Маркс, — только его зовут не Дроген.

— Что?!

— Ш-ш! — Гудение кондиционера позволяло им тихо разговаривать, не будучи услышанными кем-то еще. — Он явно хочет сохранить инкогнито, — шепнула миссис Маркс. — И я не намерена разоблачать его, если он того не желает. Но я узнала его, так как слежу за политикой.