Смерть в пионерском галстуке - Екатерина Анатольевна Горбунова

и на любителя. Митрохин все отпускал шуточки, что лучше бы «Сектор газа» послушал, или «Арию», или «Короля и Шута».

Сначала дядечка – видимо, руководитель – рассказал про день летнего солнцестояния, какие с ним во времена язычества были связаны ритуалы, про купальскую ночь и цветущий папоротник. Потом девушки и парни спели несколько песен в народном стиле, но, судя по тексту, вполне современных.

– Вот вы в курсе, – продолжил вещать дядечка, напевно растягивая слова и время от времени поглаживая подбородок, – что в день летнего солнцестояния обновляется энергетическая структура всего сущего? Активизируются все природные силы. Сама природа служит обновлению. Поэтому в этот день, самый долгий в году, наши предки загадывали заветные желания, отправляя свой запрос вселенной, начинали новые дела, восхваляли солнце…

– Приносили жертвы! – раздался мальчишеский голос откуда-то с задних рядов.

– Жертвы? – дядечка сосредоточенно свел брови. – Ну можно сказать и так. Сжигали пучок колосьев или перьев. Или вот куколку. Иногда даже любимую. Но разве жалко, когда для общего блага?

И сразу вспомнилась утренняя чайка. А что, если это тоже жертвоприношение?

Ася украдкой оглянулась, пытаясь вычислить того, кто крикнул. Но мальчишки сидели с одинаковыми скучающими выражениями на лицах. Не подозревать же всех?

Синичкина заерзала ровно в девять, пользуясь моментом, когда Ксюша куда-то отошла, обернулась к Лиле:

– Можно в туалет?

Ксюша бы ей не поверила, заставила досидеть, а Лиля кивнула, разрешая, хотя и предупредила:

– Только побыстрей!

– Обяза-а-ательно, – пропела Синичкина, невинно хлопнула ресницами и, конечно, не вернулась.

Когда концерт закончился, остальные разбежались по корпусам, только Ася задержалась. На дискотеку она не торопилась, да и в комнате ей сейчас делать нечего. Лучше она дождется, когда все девчонки уйдут, достанет из-под матраса дневник и напишет про увиденную утром птицу и про то, что думала об этом. А пока она по-прежнему сидела на лавочке – смотрела, как артисты теперь уже собирали свою аппаратуру, и невольно прислушивалась к разговору между тем самым дядечкой-руководителем и вожатым из второго отряда Сергеем.

Тот навалился грудью на сцену и, не скрывая ироничных интонаций, говорил:

– А вот вы пользуетесь своими знаниями? Или все на уровне «оттарабанил роль, скинул маску»?

– Не понимаю, что вы имеете в виду? – удивился дядечка, переглянувшись со своей командой.

– Ну вот вы сами где живете?

– В городе.

– Ага! – Вожатый прищурился, предположил торжествующим тоном обличителя: – Со всеми благами. И Пасху небось отмечаете, а не Ивана Купалу?

– А это тут при чем? – Дядечка напряженно нахмурился, но объясниться ему не дали.

– А что ж вы не переедете, к примеру, в экопоселение? – не унимался Сергей. – Тут недалеко как раз есть одно. Вот и жили бы там в единстве с природой, силы бы черпали из нее. Оставили все плохое в прошлом. Вместо того чтобы артистов изображать.

– Так разве для гармоничного сосуществования с миром и всем живым обязательно отказываться от благ цивилизации? – возразил собеседник.

Разговор вот-вот грозил перерасти в спор, но тут вовремя вмешалась Клуша, строго окликнув вожатого:

– Сергей Борисович! Вы о своих обязанностях не забыли? Где ваш отряд?

Дядечка-артист, воспользовавшись моментом, поспешно ретировался, присоединился к своим, носившим аппаратуру в дожидавшийся на стоянке перед воротами автобус. А Сергей обернулся, попробовал отшутиться:

– Как где? Полным составом на дискотеке.

Но старшуха поджала губы и глянула на него еще суровей.

– Вот именно, – вывела многозначительно. – А вы здесь.

– Уже нет, – возразил Сергей и тоже торопливо смылся, хотя вроде и двинулся в сторону лагерных ворот, но артисты как-то слишком быстро закончили с погрузкой и забрались в автобус, который сразу закрыл двери. Похоже, никому из них не хотелось общаться на тему переезда в какую-то экодеревню.

Кажется, Ася что-то смутно слышала о таких, то ли от деда, то ли по телевизору, но особо не вникала, даже не представляла, что они действительно существуют. Хотя какая ей разница? Вожатого Сергея все считали немного странным. А артисты… всего лишь артисты. Пусть и одеты в старинные одежды, немного напоминающие те, в которые киношники любят наряжать всяких друидов, колдунов и последователей древних культов.

После отбоя, когда Ксюша с Лилей ушли на планерку, пожелав ребятам сладких снов, только и было разговоров, что об обрядах и жертвоприношениях.

Вика Степнова, заговорщицки понизив голос и сославшись на то, что у нее отчим служил в полиции, рассказала историю, которая «точно-точно на самом деле» случилась.

– Несколько лет назад в одном лагере, вроде он «Зарница» назывался, начали пропадать самые красивые девочки. И вначале никто не догадывался, что они пропадают. Первую типа родители забрали. Даже заявление у директора оставили, что увозят, не дожидаясь окончания смены. Вторую вроде как сам директор домой и отправил. За хулиганское поведение. Типа она у остальных вещи воровала. Третья – еще там что-то. И так семь девочек за одну смену пропало. Но все были похожи друг на друга, красивые, стройные, с темными волосами.

– И что? – хмыкнув, с сомнением уточнила Синичкина. – Прямо так никто не хватился?

– Говорю же, нет! – Вика обиженно надула губы, но продолжила: – Там же все вроде как обосновано было. По всем правилам. И только когда в город приехали, заметили. Родители ждут, их встречают, а девчонок-то и нет. Тогда и стали разбираться. Полиция приехала. Сразу куча машин. Всех опросили.

Она замолчала, обвела всех взглядом.

– Да говори уже, – не выдержала Ася.

Ясно же, что просто выделывалась, нарочно тянула время, чтобы ее поупрашивали.

Вика недовольно зыркнула на Асю, помедлила еще немного, потом все-таки заговорила:

– Ну вот тогда и выяснилось, что все это подстроил директор лагеря. И документы он подделывал. Сам. Его долго раскалывали.

– Пытали, что ли? – коротко хохотнув, опять вставила свои пять копеек Алла.

Степнова негодующе вскинулась:

– Совсем уже? – Совершенно по-детски показала ей язык. – Ну и рассказывай сама! Дура! – И демонстративно улеглась, накрылась одеялом, отвернулась.

Девочки, конечно, кинулись ее уговаривать. Интересно же дослушать, что там такое случилось. Вика поломалась немного, а потом поднялась, произнесла с таким видом, будто всем великое одолжение делала:

– Ну хорошо, доскажу. – И прожгла Синичкину торжествующим снисходительным взглядом. – В общем, оказалось, что директор лагеря был сектантом. И у него недавно умерла дочь, которую он очень-очень любил. А в этой секте ему пообещали ее вернуть. Только надо было принести в жертву семь девочек, похожих на умершую. Их жизни перешли бы к ней, и она бы воскресла совершенно здоровая и целая. Не как зомби, а нормальная, будто никогда и не умирала. Девочек, конечно, сразу поехали искать. Думали, директор про секту соврал, сам их выкрал и держит