Поход клюнутого - Сергей Чичин

Бинго энергично заглотнул пережеванное, даже забыв подавиться, поскреб в макушке и озадаченно полюбопытствовал:

— А как народ узнает?

— Рыцари даже бесследно исчезают с большим грохотом, — объяснил капитан туманно, чувствуя себя на верном пути. — А уж от этого такое пойдет!..

— Да и Кейдж с ним. Как народ обо мне узнает? Что, мол, отперся?

— А чего ему узнавать? Народ у нас такой — хлебом не корми, дай возвести напраслину. А ежели еще и заслуженно, так вовсе до седьмого колена с грязью смешают, не отмоешься.

Бинго тревожно хлюпнул носом и покосился почему-то под стол.

— Коленков у меня лишь два да вот еще два, ежли на руках тоже считается, — счел он должным упредить нанимателя. — А про не отмоешься, эт ты зря… как хлынет иной раз с неба, не то что грязь — башку того гляди смоет. Ну, ты давай подробнее! Что такое припас, с чем этот блестящий дядька не совладает? Ежли вдруг какое грязное дело затеял, типа там некромантии, политической измены или экономического мониторинга, так я тебе прям сразу скажу, честно и без этих всяких экивоков, — приосанился, развернул плечи так, что в корчме стало тесно, и метнул из-под бровей горящий благородным презрением взор. — Оченно жаль, но ни хренища не умею. Вот ежли, наоборот, кого-нить промеж ушей дубьем причесать, то это мы с пониманием, только б желательно на чесомого колодки набуть потяжельше, чтоб не сильно дергался вопреки процедуре.

Рыцари, на которых сэр Малкольм немедля рефлекторно обернулся ни жив ни мертв — позорит же, адский аспид, перед всем честным миром позорит! — глаза выкатили с силою несусветной, словно мечтая рассеять заклинание смены личины и на его, капитана, месте разглядеть самого что ни на есть порвенирского гильдийского шпиона-провокатора. Зашли, что называется, червячка заморить! Как бы отсюда самого в колодках не вывели и не подставили эдакому вот Бинго под хороший дубовый гребень с колоду весом.

— Ты мне тут заткнись! — рявкнул капитан на гоблина не очень-то и громко, но душевно: Бинго немедля прервал свой косноязычный поток красноречия и для верности припер его селедкой, презрев всяческие кости и плавники. — Я тебе сам говорить, что надо, буду, а ты жри да на ус мотай, а спрашивать будешь, когда велю! Понял?

Гоблин озадаченно двинул плечами.

— Отвечай теперь: понял?!

— Неа. Ежли ты потом не велишь спрашивать, скажем, забудешь или обожрешься и брюхом хвор сделаешься, а я чего недопойму — тогда как? К примеру, сговоримся на свержение монаршей династии, а какой — ты сказать и запамяту…

Бабах!

Грохот капитанского кулака по столу совпал с залпом кашля, одолевшим понятливого Блопа. Очень уж того не радовала перспектива частых инспекций — спешил утвердить свою лояльность чем только мог, предложи Амберсандер ему — сам бы с восторгом двинулся совершать подвиги, если бы не рисковал застрять в городских воротах, парализовав всякое сквозь них движение.

— Я тебе все скажу, — процедил сэр Малкольм сквозь зубы. — Ничегошеньки не забуду.

— О, — Бинго просиял чистой золотой монеткой. Лицедей он, что ли? — подумалось капитану мельком. Не может же взаправду быть чистой души идиотом? Тех периферийные ушлые вербовщики еще две кампании назад всех под корень повыбрали, и на развод вроде бы не оставалось. — Тады давай далее, непременно со всеми подробностями.

Сэр Малкольм перевел дух и приложился к кружке. Хорошее, паразиты, пиво варят! Им с души словно камни смывает, и ярость моментально утихла, и мысли враз устаканились, должным порядком построившись в искомую цепь.

— Так вот, есть на севере море, величаемое иными землепроходцами Внутренним; по-вашему же, по-гоблински, будет Фигасе-озеро. Слышал, наверное?

Бинго опасливо покивал, не рискнул отвечать вербально и взамен того потыкал вилкой растопыренных пальцев в свои наглые очи. Дескать, и видеть давелось, не совсем темный, куда там вашим землепроходцам.

— А посреди того моря есть остров Дэбош. Тоже видел?

Гоблин ощутимо поежился, скривил рожу в духе «не соврать бы» и приложился руками к оттопыренным ушам. За капитанской спиной опять гневно охнул Эрих, не иначе заподозрив Бингхама в очередном приступе неуважительного гримасничанья на геральдическую тематику; однако в бутылку не полез — и то хорошо.

— Вот и я слыхал, но не видал, — капитан воздел перст, концентрируя на нем внимание Бинго. — Туда-то тебе и предлагаю отправиться с заданием государственной важности. В некие времена там, если ведаешь, было пиратское гнездовье, основанное беглыми каторжниками с рухуджийских приисков.

Судя по физиономии Бинго, он как-то сильно сомневался в правильности примененного капитаном прошедшего времени и с большим удовольствием выждал бы еще лет пятьсот, прежде чем отправиться проверять Дэбош на предмет пиратского вымирания.

— Пиратов, уж мне-то можешь поверить, там давно не осталось, — заверил Амберсандер с категоричностью турнирного герольда. — Я сам по молодости в патрульные рейды плавал, буде в тех краях на наемной службе… С тех пор, как пиратскому самозванному конунгу Хампальду Громобою сняли голову по приговору объединенного трибунала — а было это лет тому полста — поселению острова вышла полная амнистия, по той причине, что оттуда их выковыривать стало бы себе дороже. Но вот боевые суда им держать вовеки запрещено, так что живут они там исключительно рыбным промыслом, да еще, может, какими мелкими делишками — бог их весть, мне своих забот хватает. Нас же с тобой должен заботить тот факт, что более не будет там знаменитой братии с абордажными мечами и крючьями… А причалить к острову запросто можно на любой их рыбацкой фелюке, благо в рухуджийских портах их немало швартуется.

— Я б не сказал, что только этот факт меня заботит, — робко возразил Бинго и красочно отразил на физиономии закономерное опасение встречи с бывшими пиратами, которые уже полста лет не развлекались, снимая проезжим купцам головы знаменитыми абордажными мечами. Мечи-то у них под шумок от амнистии никто не изъял!

— А мне наплевать, что там тебя заботит, — вконец уже рассердился капитан. — Я сказал, что ДОЛЖНО заботить, а каких ты себе еще чудачеств напридумываешь — то твое частное дело! И вообще, не стыдно ли тебе? Мало того, что из рода самого Гого, этого столпа грубости и членовредительства, так еще и вымахал с тролля, как только ухитрился не стать знаменитым воином, повергателем и сокрушителем?! Да будь у меня ручищи твоей длины, я б только и делал, что мотался с мечом по перекресткам да искал боевой славы! А ты простой туристической поездки трусишь, словно изнеженная барышня.