Королева - Шарон Сэйл

Коди покачал головой, но затем гордо расправил плечи. На его лице появилось выражение твердой решимости. Если бы он вел себя как мужчина и не отправился в город на прием к психиатру, ничего бы не случилось. «Но, — твердо сказал он себе, — такое больше не повторится. Я этого не допущу».

Глава 4

Итак, Квин перекочевала из дома Хьюстонов, где преобладало женское начало, как в численности, так и в мироощущении, в дом, полный мужчин. Она попала в совершенно новую для нее атмосферу.

Весь дом изобиловал мужскими принадлежностями: спортивными шортами, моделями машин, подтяжками, комиксами с рисунками мускулистых героев. Эх, если бы она могла поделиться хоть с кем-нибудь своими впечатлениями! К сожалению, Боннеры совсем не понимали ее шутливых замечаний и часто пропускали их мимо ушей. С возвращением Коди ей пришлось освободить его комнату. Донни великодушно предоставил ей свою, а сам перебрался к Уиллу и Джей-Джею. Младшие братья решили спать вместе, уступив одну из кроватей Донни. Никого из них не смущала теснота, хотя ютиться троим в одной комнате, конечно же, было неудобно.

Находясь рядом с таким количеством представителей мужского пола, разного возраста и роста, Квин вдруг неожиданно затосковала по отцу. Когда был жив, он приносил ей одни несчастья, она постоянно стыдилась его; сейчас же ей страшно хотелось вернуться в свое прошлое.

Умер Джонни Хьюстон неожиданно, впрочем, все его поступки были такими же непредсказуемыми. В тот день он ушел в «Бар Уайтлоу», где бывал каждый день, и вечером не вернулся домой. Он умер, как и жил, — играя в карты.

Похоронив отца, Квин с сестрами еще долго испытывали шок. И только сейчас, оставшись одна, Квин стала по-настоящему горевать о нем и, горюя, вдруг поняла, что может простить ему все его ошибки.

Взгляд девушки упал на корзину с грязным бельем, приготовленным для стирки. Нет, сейчас у нее слишком много дел, чтобы поддаваться эмоциям. Вот когда она останется одна, тогда можно будет дать волю своим чувствам и поразмышлять об отце… и сестрах. Пока же не до того.

Она свалила мокрое белье в сушилку и снова загрузила стиральную машину. Похоже, стирка никогда не кончится.

— Привезти вам что-нибудь из города? — спросил Коди. Его вопрос, так же как и его присутствие, весьма ее удивили. Прежде чем ответить, она засыпала в машину порошок, закрыла крышку и установила время стирки.

На минуту задумавшись, она решила без всякого смущения перечислить все, что ей необходимо. Пусть смущается он. Это по его вине она здесь. Решил взять в дом женщину, вот пусть и позаботится о ней!

— Пожалуй. Привезите, — ответила она. — Составить вам список или ваша память так же отменна, как и ваши манеры?

— Я, кажется, не совсем вас понимаю, — хмыкнул в ответ Коди.

Квин отвела взгляд, так как не выносила этих его ухмылочек. Они выводили ее из себя.

Коди вынул из кармана рубашки сложенный лист бумаги и поискал глазами, чем бы написать. Квин тотчас протянула ему ручку, которую нашла в кармане грязной рубашки.

— Спасибо, — сказал он. — Валяйте. Я готов записывать.

«Сейчас ты у меня получишь!» — злорадно решила Квин и начала:

— Дезодорант освежающий, не аэрозоль. Свой у меня почти закончился, а одалживаться мне бы не хотелось. И учтите — от женщины не должно пахнуть сосной.

Усмехнувшись, Коди записал.

— Шампунь. Желательно с кондиционером.

Боннер задумчиво посмотрел на густую копну ее рыжих волос и внес шампунь в список. Не только ее волосы были непослушными.

— Теперь средства женской гигиены. Мне нужно…

— Стоп! — выпалил он, слегка смутившись. — На этом мы остановимся.

Квин усмехнулась:

— Не стоит терять самообладания. Он запрокинул голову и рассмеялся:

— Послушайте, леди, у меня идея. Почему бы вам не поехать в город самой и не купить все необходимое? А я закончу за вас стирку.

Его предложение ошеломило ее.

— Вы так уверены, что я вернусь обратно? Интересно почему? А вдруг я удеру на вашей машине?

— Но вы же дали мне слово, — ответил он. — И потом, в силу ряда причин я заключил, что вы не сделаете этого.

От его слов у нее перехватило дыхание, и она отвернулась, чтобы он не заметил ее вытянувшегося от удивления лица. Не хватало еще, чтобы он все прочитал в ее глазах!

— Так что мы решили? Вы едете или нет?

Внезапно стукнула задняя дверь. Они оба одновременно обернулись, чтобы узнать, кто из мальчиков вошел в дом.

— Кто уезжает и куда? — спросил Уилл, который воспринимал ее присутствие в доме как нечто само собой разумеющееся.

— Квин едет в Сноу-Гэп, ей надо кое-что купить, — ответил Коди.

— Вы уверены, что мне не нужен охранник? — Квин не преминула подколоть Боннера, чтобы тем самым восстановить равновесие.

— Я буду вас охранять, — заявил Уилл и посмотрел на отца. — Я присмотрю за ней, папа. Можно мне поехать? Со мной с ней ничего не случится. Клянусь!

Квин на мгновение лишилась дара речи. Она приложила палец к задрожавшим губам и часто-часто заморгала. Уилл по-своему истолковал замечание, и теперь ей стало стыдно.

Коди же испытывал благоговейный трепет. Целых три года со дня смерти жены путь к сердцу Уилла был закрыт. Мальчик полностью ушел в себя, отстранившись от окружающего мира, чтобы больше ничто и никто не причинил ему горя. Сегодня впервые он немного оттаял и стал проявлять интерес к происходящему. Никакие силы ада не заставят Коди отказать сыну в его просьбе. Но как Квин будет покупать средства личной гигиены при десятилетнем мальчике? Подумав, Коди решил, что не стоит волноваться: когда дело касается его сыновей, Квин ведет себя очень осмотрительно. И все же вдруг она засмущается и не захочет взять Уилла с собой?

— Я буду только рада, если ты поедешь, — отозвалась наконец Квин без всякого вызова. — Если, конечно, твой папа не возражает, — добавила она.

Уилл повернулся к отцу, ища поддержки. Тот одобрительно кивнул, и мальчик, захлопав в ладоши, громки закричал:

— Вот здорово!

Он бросился прочь, успев, правда, заверить Квин, что сию же минуту вернется обратно.

Квин стояла как громом пораженная.

— Будь я проклят! — тихо выругался Коди.

— В чем дело?

— Впервые за последние три года Уилл проявил такой порыв.

— Почему? Что случилось три года назад…

Коди красноречиво помрачнел.

— Ох, — только и могла она вымолвить, прислоняясь к стиральной машине, ибо ноги ее не держали. Только сейчас она поняла всю полноту оказанного ей доверия. — О Господи!

— Вот именно, — заключил Коди. — Теперь вы понимаете… его нельзя обижать… он больше этого не вынесет. Квин внезапно разозлилась: