Журнал «Вокруг Света» №07 за 1974 год - Вокруг Света

Леонид Степанов

Голоса забытой империи

Об этой империи писали китайские летописцы, путешественники, лазутчики. О ней знали римские хронисты. Имя ее — Кушаншахр — встречается в нескольких надписях сасанидских царей. О длительных войнах сасанидов с кушанами сообщали и древнеармянские, и сирийские писатели. Но все эти разрозненные и разноязычные свидетельства привлекли к себе внимание лишь недавно. Вплоть до второй половины прошлого века, в течение тринадцати-пятнадцати столетий о существовании Кушанской империи не знали ни ученые, ни хранители древних преданий.

Первыми вестниками из далекого прошлого, первыми памятниками Кушанской империи, ставшими известными современной науке еще в 20-е годы XIX века, были монеты — небольшие медные, реже золотые кружки с изображениями бородатых царей и божеств-покровителей, составлявших пестрый и необычный пантеон. Странными казались и краткие надписи на этих монетах: некоторые из них были греческими, наряду с ними встречались индийские, но в основной массе надписи были выполнены хотя и греческими буквами, но на непонятном языке.

Этими монетами заинтересовался Александр Кэннингхем; военный инженер, страстный коллекционер и нумизмат, а впоследствии руководитель Археологической службы Индии.

Сначала Кэннингхем разобрался в греческих и индийских надписях. Они повторяли друг друга и содержали титулы (в том числе — «царь царей»), имена трех государей — Кудзулы Кадфиза, Вимы Кадфиза и Канишки, а в ряде случаев и название рода или племени — кушан. О Канишке, как великом царе и покровителе буддизма, писали буддисты Индии, Тибета и Китая, имя его слышал и великий среднеазиатский ученый-энциклопедист Абу Рейхан ал-Бируни. Но никто не знал, что знаменитый древний царь был кушанским государем.

Кэннингхем в результате дальнейшего анализа установил, что вскоре после воцарения Канишки все монетные легенды стали писать греческими буквами, но на местном, не греческом языке. Какие-то неведомые нам ученые при Канишке совершили для кушан такой же научный подвиг, как много веков позднее Кирилл и Мефодий для славян: создали для нужд своего и родственных ему народов письменность, основанную на греческом алфавите.

Прочтение надписей на оборотной стороне монет Канишки и его сына Хувишки прояснило также вопрос о кушанском пантеоне: надписи здесь сопровождали изображения божеств, указывая их имена. Среди этих божеств, а их насчитывается более 30, были общий для Средней Азии, Индии и Ирана бог солнечных лучей Митра, среднеазиатско-иранские Вадо (бог ветра), Ардохшо (богиня плодородия), Мах (божество луны), бог амударьинских вод Вахшу, индийские Шива и Будда и ближневосточная богиня-мать Нана, греческие Гелиос (солнце) и Селена (луна) и даже египетский бог Сарапис.

Так краткие, насчитывающие всего несколько слов монетные легенды донесли до нас отзвуки и истории кушан, и религиозной политики кушанских царей, объявивших своими покровителями почитаемых разными народами древнего мира богов и богинь.

В конце прошлого века были открыты немногочисленные и — увы — немногословные надписи кушанских царей, их наместников и вассалов на севере Индостана. Все они были написаны по-индийски, алфавитами кхарошти и брахми, и чтение их не представляло для исследователей-индологов особой сложности. В этих индийских надписях, нанесенных то на предметы буддийского культа, то на постаменты статуй и рельефы, упоминаются титулы и имена царей и иногда даты.

Но эти ценные данные по кушанской хронологии позволили судить лишь о последовательности и продолжительности царствований. Соответствие же между летосчислением кушан, ведущим отсчет от начала правления Канишки, и всеми известными сейчас эрами установить не удалось. Так и оказалось, что в науке сейчас существуют сразу несколько гипотез, согласно которым за «дату Канишки» принимаются то 78-й, то 103-й, 125-й, 128-й, 144-й и далее вплоть до 278-го года нашей эры. Иными словами, все события кушанской истории по сей день колеблются для нас в пределах... 200 лет.

А между тем даже по крупицам косвенных данных ученые разных стран открывали одну за другой хотя и разрозненные, но яркие страницы кушанской истории. Так были воссозданы, в частности, основные контуры ранней истории Кушанского государства. Исследователи выяснили, что началом истории Кушанского государства было завоевание среднеазиатскими кочевыми племенами в конце II века до нашей эры Греко-Бактрийского царства, которым правили наследники Александра Македонского, и объединение этих кочевников спустя более чем сто лет под властью князя кушанского племени Кудзулы Кадфиза. Стало ясно, что собственно Кушанская империя возникла после покорения первыми кушанскими государями обширных земель к югу от Гиндукуша, а родиной и основным ядром империи были земли древней Бактрии, области, занимавшей север Афганистана и южные районы Узбекской и Таджикской ССР.

Кушанское государство вместе с Римом, парфянским, а позднее — сасанидским Ираном и империей Хань составляли одно время своеобразный «квартет великих держав древности», охвативший все ранние центры культуры Старого Света и простерший свою власть от Британских островов до побережья Тихого океана. Все эти четыре империи были связаны сложными политическими, торговыми и культурными нитями. Рим в борьбе с парфянами за владычество на Ближнем Востоке искал союза с Кушанской империей, располагавшейся в тылу Парфии, а парфяне в свою очередь, видели против кушан. И в то же время все четыре империи поддерживали регулярную торговлю. Из ханьской столицы через земли кушан и парфян в римскую Сирию протянулась в то время первая в истории человечества трансазиатская караванная дорога — Великий Шелковый путь, а из завоеванного римлянами Египта к морским воротам Кушанской империи — портам Западной Индии — пролегла водная трасса.

Крупная роль Кушанской империи в политической и культурной жизни древнего мира в «имперский период», как назвал эту эпоху выдающийся советский историк-востоковед С. П. Толстов, вырисовывалась все яснее и яснее.

Но для историков это была замолкнувшая империя. От великого государства не осталось «ни былин, ни эпосов, ни эпопей» — только надписи на монетах да краткие разрозненные индийские тексты.

И вот в пятидесятых годах французские археологи во главе с Даниэлем Шлюмберже, профессором Страсбургского университета и членом «Академии бессмертных», раскапывая в Афганистане крупный храм Сурх-Котал, нашли высеченную на камне многострочную надпись кушанским письмом. В руки исследователей попал наконец первый длинный связный, хорошо сохранившийся текст. Выполнен он был четкими прописными греческими буквами. Казалось бы, дело теперь за малым: все буквы надписи ясны — садись и читай. Но прочесть сурхкотальскую надпись, в отличие от индийских, оказалось совсем не просто. В тексте отсутствовали не только знаки препинания, но даже простое деление на слова. И главное — перед учеными был, как оказалось, новый, совершенно неизвестный до сих пор язык.

После многолетних усилий крупнейших исследователей был определен лишь общий смысл текста — речь шла о ремонте пришедшего в запустение храма. И немалое значение для дальнейшей расшифровки плиты имели открытия советских археологов на холме Кара-тепе в Термезе.

Первое прочтение надписи из Сурх-Котала было опубликовано в 1958 году, а через два сезона, весной 1961 года, наша экспедиция приступила к раскопкам в Термезе остатков крупного буддийского культового центра. И в первый же сезон удача: мы нашли несколько черепков с индийскими надписями кушанской эпохи. На следующий год мы нашли уже надписи кушанским письмом. Коллекция кушанских надписей росла с каждым полевым сезоном.

В 1972 году был найден фрагмент кувшина, на котором шестнадцать или семнадцать столетий назад кто-то вывел буддийскую религиозную формулу, где великим благим деянием считается покровительство над живыми существами.

Надписи из Кара-тепе позволили установить окончательно, что ряд положений буддизма проник в среду кушанской знати уже во времена Канишки и был широко распространен среди населения империи.

Различные по времени, письму, языку, содержанию — то сделанные черной тушью на керамических сосудах в период расцвета буддийского культового центра, то процарапанные случайными паломниками на стенах уже покинутых пещерных храмов, то выполненные индийским алфавитом, то по-бактрийски кушанским письмом, эти надписи открыли новую страницу в истории кушановедения.

Они стали одним из важнейших источников для изучения индийско-среднеазиатских взаимосвязей в кушанский период, истории буддизма за северными пределами его родины — Индии. Как признает один из крупнейших знатоков древних языков Средней Азии советский исследователь Владимир Лившиц, открытия в Термезе помогли уточнить чтение надписи из Сурх-Котала. Сделанный Владимиром Лившицем перевод, считающийся сейчас наиболее точным, гласит: