Dementia - Ярослава Кузнецова

— Ааааа! — заорал кто-то в комнатах.

Послышался звон бьющегося стекла, топот и крики. Завизжала женщина.

— Пожа-а-а-ар!

Пожар?

— Гори-и-и-им!

Гув выскочил на галерею следом за Линдой. От скипидара пламя взметнулось до самого потолка, слизывая занавеси с окон и холсты со стен. В зале царила геенна огненная.

— Боже… Боже! — женщина схватилась за голову.

Гув метнулся обратно в кабинет, содрал со стены шерстяной перуанский гобелен, вернулся и накинул толстую материю на остолбеневшую Линду, накрыв ее с головой.

— Беги вниз, через кухню. Беги скорее!

— Боже мой! — ничего не соображая, Линда вцепилась в ковер. — Боже, боже, боже!

Гув не стал дожидаться каких-либо действий от Линды и поспешил по галерее вглубь дома.

У него было минут пятнадцать, не больше.

Галерея вывела в коридор, коридор повернул — и Гув едва не столкнулся с выскочившей из своей комнаты Шейлой. Батистовый халатик поверх ночной рубашки, ноги босы, белокурые волосы рассыпаны по плечам.

— Гув? Что случилось? Гув?..

Она увидела его глаза и все поняла. Попятилась обратно в комнату, попыталась захлопнуть дверь, но Гув распахнул ее ударом ноги. Достал из кармана нож — канцелярский резак для бумаги. Очень острый.

Тррррр! — выехало лезвие.

— Гув, нет! Пожалуйста, Гув! Пожалуйста! Мама-а-а!

Она едва не споткнулась о собственные туфли, брошенные посреди комнаты, налетела бедром на кресло, спряталась за его спинкой, попыталась наехать креслом на Гува, с визгом шарахнулась от хватающей руки, кинула в преследователя какой-то мелкой вещицей, обежала стол — и вдруг остановилась.

На лице расцвела улыбка.

Руки кокетливо поправили сбившийся халатик, сквозь ткань огладили высокую грудь.

Острый язычок облизнул влажные губы.

До Гува донеслась волна пьянящего аромата.

— Ши-ила, — прошептала девушка, трепеща ресницами. — Зови меня Ши-и-ила…

Гув не собирался в этот раз играться с жертвой, для игр у него не было времени. Он собирался убить девицу и расписаться у нее на спине, ничего больше. Эта жертва нужна была только для того, чтобы с Вика сняли подозрения.

Но сейчас Гув переменил намерения. Немного времени все-таки найдется.

Справа с треском распахнулось окно, но Гув не обратил внимания. Он смотрел на девушку, а девушка ему улыбалась.

Да, конечно.

Немного времени для такой красотки у Гува всегда найдется.

— Пожа-а-а-ар!

Леон вскинулся, глядя в темную заднюю стену дома. Там, со стороны парадного входа, вопили и хлопали дверью, но отсюда ничего не было видно. Вик забился под леоновым коленом с новой силой.

— Пусти, идиот! Она пришла! Она там, внутри!

Леон скручивал ему руки его собственным ремнем. Что бы там ни происходило, оставлять психа на свободе Леон не собирался.

— Мама-а-а!

Над головой распахнулось окно. В светлом прямоугольнике мелькнул женский силуэт.

— Аааа!

Взметнулись занавески, совсем рядом о землю ударилось тяжелое тело.

Она опрокинулась навзничь, светлые волосы расплескались по траве.

Леон оставил Вика и кинулся к девушке.

— Шейла!

— Он там! Там! — Леон помог ей сесть, ее трясло так, что зубы лязгали. — Наверху! У него нож! Помогите мне! Помогите!

— Конечно, Шейла, конечно. Вик, позаботься о ней!

Леон вскочил. Влезть в окно первого этажа оказалось плевым делом, хоть и пришлось разбить стекло. Леон спрыгнул внутрь. Теперь он отчетливо слышал рев пламени в глубине дома и чувствовал запах дыма.

Пустая темная комната, Леон высунулся в коридор. Здесь гремело и воняло гораздо сильнее, а дальний конец озарялся вспышками. Пробежав по коридору в темноту, Леон ощутил ток воздуха — за дверью оказалась черная лестница на второй этаж.

В коридоре второго этажа пахло дымом гораздо сильнее. Из-за угла на ковер падала полоска света.

Ага.

Щелкнул предохранитель. Разворот за угол. Пусто. Открытая дверь в освещенную комнату. В комнате возня какая-то. Стоны, кряхтенье.

На полу, между столом и креслом недвусмысленно дергаются два тела. Бархатный пиджак самозабвенно трахает батистовый халатик. Рука девушки заломлена, по локтю течет кровь, знакомые белокурые волосы веером рассыпались по ковру.

Впрочем, бархатный пиджак также Леону знаком.

Могучий пинок под ребра сносит насильника с жертвы. И, не позволив ему даже головы повернуть, третий раз за сегодняшний день — правую руку аж к загривку, мордой в пол, коленом в поясницу, стволом револьвера — за ухо. Из вывернутой руки выпадает нож — резак с пластмассовой рукояткой. Точно таким ножом Джилл разрезает конверты и точит карандаши. Леон отпихивает его подальше.

Гув Гровнер перхает, наглотавшись пыли с ковра. Из коридора тянет дымом, воздух в комнате сиз. Глаза щиплет.

Леон убирает пистолет и выдергивает ремень из расстегнутых брюк преступника.

И замирает.

Потому что горло целует холодная сталь. Леон чувствует, как быстро остывающая капелька крови течет по кадыку за ворот футболки. Лезвие очень острое. Очень.

— Тварь моя, коп, — негромкий голос Вика. — Отойди, добром прошу. Если она перескочит в тебя, тебя придется убить.

— Вик… — вторая капелька потекла по шее. — Сукин ты сын…

— Я просил не трогать картину.

Чужая рука скользит Леону подмышку, к кобуре.

Леон с силой бьет головой вверх, целя психу в лицо, попадает неточно, кажется, в скулу, лезвие чиркает по ключице, в тот же момент взбрыкивает Гув Гровнер. Силен, паскуда! Вик наваливается сверху, но почти сразу же отскакивает.

Грохает выстрел.

— Не двигаться! Ты, коп, слезь с него! Гув, не двигаться, я сказал!

Вик стоит у стола, в одной руке у него резак, в другой — револьвер. И дуло глядит то на Леона, то на Гува, то опять на Леона.

Псих. Ублюдочный ненормальный псих, почему я его не связал?!

Леон на четвереньках очень медленно пятится в сторону.

— Стоять, коп! Ни с места!

Гув ерзает на полу — дуло нацеливается на него.

Под ногами у Вика сидит Шейла в растерзанном окровавленном халатике. По лицу девушки плавает улыбка, глаза дурные. От страха? Или обкурилась? Или это опять глюк? Кто настоящая — та, что выпрыгнула из окна или эта? Или обе примерещились?

— Ну и где же ты? — глаза у Вика белые, зрачки не больше макового зернышка. Взгляд мечется от Гува к Леону и обратно. — Где ты, тварь? В кого забралась?

— Убивал Гув Гровнер. — Леон старается говорить спокойно. — Я взял его на месте преступления. Веспа — это он. Слышишь, Виктор?

— Почему ты здесь, Вик? — хрипит Гув. — Ты сбежал?