Код Адольфа Гитлера. Финал - Владимир Иванович Науменко

– Да, доктор Геббельс! – произнесла Райч. Она была облачена в чёрный пуловер и смотрелась в нём довольно эффектно. – Долететь до вас действительно было нелегко, но вот я теперь в бункере и очень рада, что выполнила приказ фюрера. Он, как я убедилась, тоже рад нашей встрече.

– Ты привезла с собой в бункер надежду! – произнёс Геббельс. – В бункере о тебе только и разговоры! Ты бы видела, как обрадовалась Магда, когда увидела тебя здесь. Это не передашь на словах. Побольше бы нам таких вестниц, таких прекрасных валькирий! Да, милая Ханна! Что и говорить! – Геббельс стал вышагивать по комнате и энергично жестикулировать руками. – В эти судьбоносные времена, что мы переживаем сейчас, верность стала большой редкостью. Каждый колеблющийся немец старается встать на путь предательства фюрера, лишь бы остаться в живых. Какая трусость! Какая низость! И это будущая нордическая раса? Видно, время таких людей ещё не пришло. Но нам надо радоваться, что с нами остались самые верные и преданные члены партии. Не исключение и ты. Но вас мало. Измена коснулась не низов, а верхушки люфтваффе. Кто бы из нас месяца два назад мог подумать, что ветеран партии Геринг, «верный» фюреру Герман, переметнётся к врагам рейха. Таких людей лично я не знаю. Теперь Геринг арестован, фюрер исключил его из партии, но сохранил ему жизнь за былые заслуги перед страной. Благодаря рейхсмаршалу в небе Германии бесчинствуют вражеские лётчики. С вашим прилётом сюда фюрер связывает большие надежды. Я не преувеличиваю, Ханна! Фюрер сделал достойный выбор и назначил фон Грейма на место, которое занимал Геринг.

– Я всегда считала вас, доктор Геббельс, верным соратником фюрера, – сказала Ханна – И за это я благодарна вам!

– За что, Ханна?

– В трудные дни вы не бросили фюрера, а всей семьёй решили остаться рядом с ним. Не на словах, а на деле, я думаю, вот так проверяется преданность.

– Это наш выбор, Ханна! – сказал Геббельс. – Он показал фюреру, насколько мы верны ему. Некоторым легко кричать на трибунах «Хайль», но они не имеют в себе мужества пожертвовать собою ради нашей идеи.

В комнату вошла Магда. Прервав беседу, Геббельс подошёл к ней и бережно поддержал жену за локоть, и она с грустной улыбкой на лице подошла к Ханне. Поздороваться. Заглянувший в комнату Борман улыбнулся всем и помахал рукой. Прикрывая плотно дверь, он направился в свой кабинет.

– Фрау Юнге каждый день проявляет заботу о наших детях! – поделилась с Райч Магда. – Играет с ними, купает их – нам будет меньше забот. Не правда ли, Йозеф?

Ханна заметила на лице Магды выражение печали и грусти, но как женщина женщину спросила:

– Не страшно? Я могла бы помочь вывезти вашу семью из Берлина, будь на то ваша воля. Это реально сделать. Магда! Йозеф! Что же вы молчите? Или вы решите оставить всё как есть? Побеспокойтесь о детях. Они же не виноваты, они имеют право выжить.

– Да, дорогая Ханна! – в ответ произнесла Магда. – Так оно и есть! – Она скорбно уставилась на Ханну, отвела глаза. – Но мы родители, и всё давно за них решено. Своими словами ты меня не успокоишь, не уговоришь. Не одна ты это делаешь, но я верю собственному сердцу, только оно чувствует, что скоро всё для нас плохо закончится. Вот и сегодня уже с внешним миром прервалась телефонная и телеграфная связь. Ничего, увы, не изменишь и не исправишь. Поверь, Ханна, это именно то, что я хотела сказать тебе. Есть люди, не способные уничтожить себя! – в этих словах Магда выразила Ханне своё огорчение. – Им придётся жить без чести, как человеческим созданиям без души. Я только что была у фюрера. Он непоколебим в своём решении. Он останется в бункере до конца и не уедет в альпийский редут. Так же поступим и мы.

– А как же дети? – оторопела Ханна.

– Мы губим то, что любим! – дала ответ Магда. – Если Третий рейх не может дальше существовать, я не хочу дать своим детям пережить его. Они принадлежат Третьему рейху и фюреру, и если их обоих не станет, то и для них больше нет места. Но вы должны помочь мне. Я больше всего боюсь, что в последний момент у меня не хватит сил. Я благодарю Бога за то, что жива и могу убить своих детей, чтобы спасти их от зла, которое последует за поражением. Потом умрём и сами. Прости, но по-иному мы поступить не можем. Ступай. Фюрер ждёт тебя.

– Да, Ханна! – Геббельс, этот неистовый наци, поддержал жену. – Он ждёт и приготовил для тебя сюрприз!

– Какой?

– В этом вся и интрига, Ханна! – заговорщически подмигнул ей Геббельс. – Не медли. Иди.

Под взгляды супругов Ханна вышла из комнаты и направилась к кабинету Гитлера. Вот и знакомая дверь. Телохранитель по какой-то причине отсутствовал, чем Ханна и воспользовалась. Она застала фюрера в необычайном волнении. Он то метался от стены к стене, размахивая бумагами, дрожащими, словно листья, то начинал передвигать фишки по столу, воображая себе давно несуществующую армию.

– Добрый вечер, мой фюрер!

– Добрый вечер, фройляйн Райч! – приветствовал Гитлер. – Садитесь в кресло! Вы и так, наверное, устали с дороги! – Он присел напротив неё.

– Вы позвали, мой фюрер, и вот я пришла к вам! – голос Райч напомнил фюреру, что перед ним находится фанатично преданная ему лётчица.

– Я счастлив видеть вас в бункере, Ханна! – тихо сказал фюрер. – И в этот вечер решил отблагодарить вас за личную преданность мне