Власть научного знания - Нико Штер

Когда в начале 1930-х гг. стало ясно, что, несмотря на снижение процентных ставок, число безработных в Англии не уменьшается (см. Рисунок 1), Кейнс снова пересматривает свои экономические рекомендации английскому правительству в свете новой ситуации. Теперь он убежден, что для снижения уровня безработицы необходимы как государственные меры по созданию рабочих мест, так и низкая процентная ставка (см., например: Keynes, [1933] 1972: 353 и далее). Кроме того, путем изменения девизной политики можно позаботиться о том, чтобы согласованная мера подобного рода не привела к утечке капитала. Эту точку зрения Кейнс отстаивает и в «Общей теории» (например: Keynes, 1936: 164, 378).

Эти эпизоды из истории разработки и политической реакции на рекомендации Кейнса в отношении реализации конкретной политической цели в конце 1920-х – начале 1930-х годов недвусмысленно показывают, что разработка и публикация практического знания еще вовсе не означает его реализацию. Возможно ли вообще выделить некие общие факторы, трансцендирующие специфические национальные способы и характеристики того или иного политического контекста, которые могли бы объяснить, почему старания Кейнса, по крайней мере, в то время не увенчались успехом? Были ли рекомендации Кейнса по борьбе с массовой безработицей уже конкретной возможностью действия, или же для их воплощения в жизнь необходимо было трансформировать их в «инструменты» (как считает, например, Смит: Smith, 1987)? Можно ли назвать другие общие предпосылки, например, из области национальной экономической статистики, позволяющие заключить, что в своих требованиях Кейнс обращал внимание не на те переменные, на которые можно было воздействовать при помощи имеющихся средств, или что нельзя было сказать заранее, будут ли вообще достигнуты желаемые результаты? В любом случае неудивительно, что наблюдатели успеха и неудач Кейнс в роли экономического консультанта единодушны в вопросе о том, почему его рекомендации не вызвали непосредственного широкого резонанса среди политиков, за исключением политически мотивированной оппозиции.

Кейнс-консультант

Кенйс не только работал над новой экономической теорией, неразрывно связанной с практикой, но и принимал непосредственное участие в актуальном политическом процессе. Он писал статьи для научных журналов и газет. Как представитель культурной и политической элиты своей страны, он оказывал влияние на общественное мнение и на политику, определенным образом комбинируя в публичных высказываниях свои взгляды на жизнь, свои академические воззрения и политические идеалы. Кейнс входил в Блумсберийский кружок, интересовался изобразительным искусством (имел коллекцию современной живописи), музыкой и театром и был женат на танцовщице. Он приобрел рояль (и роллс-ройс) своего друга Самуэля Кур-то. В научной и политической среде он был знаком с такими людьми, как Людвиг Витгенштейн, Пьеро Сраффа, Бертран Рассел, Вирджиния Вульф, Ллойд Джордж и Макмиллан1. Киршнер утверждает, что теории Кейнса, равно как и его вмешательство в практическую политику следует рассматривать как следствие его философских и нормативных принципов. Его нравственный компас показывал презрение к денежной мотивации и к сугубому экономизму, согласно которому все наши действия по сути мотивированы стремлением к увеличению собственного богатства. В статье «Экономические возможности наших внуков» мы находим его знаменитое высказывание по данному вопросу:

Когда накопление богатства перестанет считаться одной из основных задач общества, изменятся многие нормы морали. Мы сможем избавиться от терзающих нас уже две сотни лет псевдо-моральных принципов, из-за которых наиболее отвратительные черты человеческого характера были возведены в ранг высочайших добродетелей. Мы позволим себе осмелиться и установим истинную ценность стяжательства. Страсть к обладанию деньгами – в отличие от уважения к деньгам как средству достижения жизненных удовольствий и ценностей – будет считаться тем, чем она является на самом деле, – постыдным заболеванием, одной из тех полупреступных, полупатологических наклонностей, вид которых пугает и заставляет обращаться к специалистам по психическим расстройствам2.

Этот почти фрейдистский комментарий является основой нормативных ориентаций и общих представлений Кейнса о цели экономической деятельности. Экономистов он воспринимал как зубных врачей, чья задача заключается в решении повседневных проблем человека и, прежде всего, в обеспечении экономической безопасности, чтобы сам человек мог сосредоточиться на более важных вещах (Kirshner, 2009: 537). [35] [36]

Теории Кейнса разрабатывались в тесном контакте и отчасти в ответ на мнения других видных комментаторов и политиков. Кейнс принадлежал к элите британского общества, включавшей в себя крупных политиков, интеллектуалов, деятелей искусства, предпринимателей, банкиров и ученых. После мирового экономического кризиса 1929-го года Кейнса пригласили в совещательные органы правительства. Он вошел в состав возглавляемой Макмилланом комиссии по финансам и промышленности, задача которой заключалась в изучении роли банковской системы в экономике, а также в состав Экономического совета (Economic Advisory Council), после чего принял участие в трех обедах, устроенных премьер-министром Рамсеем Макдональдом. Прежние попытки создания подобной комиссии по инициативе Бевериджа и Болдуина быстро потерпели неудачу. Теперь, когда во всем мире разразился экономический кризис, Макмиллан 22-го января 1930 года, наконец, учредил Совет правительства Его Величества по экономическим вопросам. В его состав входили министры и пятнадцать приглашенных экспертов, включая Кейнса (Skidelsky, 1992: 343 и далее).

Так Кейнс оказывается вовлеченным в политические баталии, к которым он не вполне готов. Как пишет Скидельски (Skidelsky, 1992: 344), Кейнс не был «человеком политики, он был политэкономом. Он придумывал теории, чтобы оправдать то, что он хотел сделать. Он понимал, что его теория должна быть полезной для политики и управления и простой в применении. Она должна приносить политические дивиденды. Но он также понимал, что для того, чтобы одержать победу в политическом споре, он должен победить в интеллектуальном противостоянии».

Кейнс был самой заметной фигурой во время дебатов комиссии Макмиллана. Его голос был решающим как при допросе свидетелей, так и при вынесении приговора (Skidelsky, 1992: 345). В ходе этих обсуждений Кейнс опробовал и оттачивал свою аргументацию относительно налоговых инструментов государственного вмешательства. Главный вопрос, вокруг которого разгорелась дискуссия, заключался в том, почему, несмотря на безработицу, не произошло массового понижения заработных плат. Кейнс не был склонен объяснять этот факт могуществом британских профсоюзов. Вместо этого он предложил сложную историческую аргументацию, построенную на понятии «негибкости» заработной платы:

Согласно моей трактовке истории, вот уже на протяжении многих столетий имеет место активное социальное сопротивление любым попыткам снижения заработной платы. Я думаю, что, за исключением отдельных попыток адаптации к конъюнктурным колебаниям, современная и античная история никогда не знала такого коллектива, который был бы готов без борьбы принять снижение общего уровня заработной платы (Keynes, 1981: 318).

Как и следовало ожидать, его позицию разделял Эрнест Бевин, генеральный секретарь профсоюза транспортников и неквалифицированных рабочих, который также входил в комиссию Макмиллана. Сам лорд Макмиллан, напротив, полагал, что именно социальные выплаты со стороны государства мешают «экономическим законам» эффективно работать. Кейнс возражал ему, указывая на то, что социальные выплаты не наносят вреда экономическому закону. «Я не думаю, что для большего соответствия экономическим законам необходимо повышать или, наоборот, снижать заработную плату. Это вопрос фактического положения дел. Экономические законы не управляют фактами, а говорят нам, какие последствия эти факты будут иметь в будущем» (Keynes, 1981: 83 и далее). В понимании Кейнса пособие по безработице не является причиной безработицы.

За время работы комиссии Кейнс внес несколько предложений по преодолению экономического кризиса. Прежде всего, он отклонил новую стратегию Банка Англии, предполагавшую возвращение к золотому стандарту и сокращение кредитований. Вместо этого он рекомендовал оказывать поддержку инвестициям внутри страны – путем снижения процентных ставок, повышения числа кредитов, контроля за иностранными инвестициями и государственных расходов на инфраструктуру. В ответ на скептические замечания по поводу центральной роли кредитов Кейнс признался, что предоставление кредитов есть лишь «уравновешивающий фактор», но он «лучше всего поддается контролю» (цит. по: Skidelsky, 1992: 358). Приведенный ниже фрагмент дискуссии между Кейнсом и экономистом Банка Англии Уолтером Стюартом иллюстрирует позицию Кейнса: