Власть научного знания - Нико Штер

Политика и экономика

Некоторые наши самые талантливые экономисты, оказавшись в прошлом, не принесли бы никакой пользы правителю ни в военное, ни в мирное время, хотя политическая экономика как результат практических исследований и теоретической работы скорее способна дать необходимый совет.

Чтобы оценить практическую эффективность кейнсианской теории (как в прошлом, так и в настоящем), прежде всего необходимо обозначить ключевые характеристики этой теории, чтобы затем привлечь их в качестве критериев для оценки их практической пользы. Подобное обозначение не может быть произвольным; оно должно базироваться на теории применения общественно-научного знания. Такая теория, в свою очередь, не должна ограничиваться расхожими схематичными представлениями, суть которых мы изложили в предыдущей главе. Насколько бесполезен подобный схематизм, видно уже по тому, как неумело представители такого подхода пытаются решить поставленную нами проблему. Сложно представить себе, чтобы они могли дать такой ответ о практической эффективности кейнсианской теории, который не был бы абсолютно случайным. По сути, традиционная теория способна дать только один ответ: успех кейнсианства граничит с чудом.

Для «общей» теории Кейнса характерно отсутствие частых и явных отсылок к релевантным экономическим аспектам – достаточно вспомнить о его теории занятости, универсальной по мнению самого Кейнса. С учетом наших задач кейнсианскую теорию можно свести к одному такому аспекту, а именно к открытию влияния инвестиционных решений на уровень занятости. Как мы видим, Кейнс далек от теоретического проникновения в то, что Липсет называет комплексным «общим системным поведением». Коллингридж и Рив (Collingridge & Reeve, 1986: 5) в этой связи говорят также о «дисфункциональности», о переизбытке информации, относящейся к принятию решения. Тем самым они хотят опровергнуть распространенное мнение о том, что «качество» или рациональность политических решений находятся в прямой зависимости от объема доступной релевантной информации. Кратко их позицию можно сформулировать следующим образом: «Утверждение о том, что хорошее решение может быть принято только в том случае, если неопределенности в окружающей среде будут сведены к минимуму за счет сбора максимально полной информации, просто-напросто неверно. Бывает, что очень удачные политические решения принимаются на основе очень незначительной по объему информации».

Несмотря на то, что Кейнс делает акцент всего на нескольких экономических переменных, и сегодня нередко можно услышать о том, насколько эффективной – при определенных условиях – является его теория на практике.

Экономические знания

В конечном итоге наша задача могла бы еще заключаться в отборе переменных, которые поддаются контролю или управлению в соответствии с системой, в которой мы живем.

Практические уроки, извлеченные из экономической теории Кейнса, по сути превратили его теоретические размышления в «систему политического контроля над экономической жизнью» (Skidelsky, 1979: 55). Тщательный анализ «Общей теории» показывает, что Кейнс старался сформулировать практически полезные указания к действию, адресованные одному совершенно конкретному корпоративному актору – казначейству Великобритании.

Теорию Кейнса отличает в первую очередь то, что в ней внимание намеренно сосредоточено на сравнительно небольшом количестве экономических совокупных показателей, из которых можно вычленить главные детерминанты уровня занятости в национальной экономике. Так, Кейнса интересует валовой национальный продукт за год (товары и услуги), совокупный спрос на эти товары и услуги и совокупный доход, из которого вытекают совокупный спрос и совокупные инвестиции национальной экономики. На основе этих агрегатных величин определяются ключевые факторы занятости.

Кейнс устанавливает наличие связи между величиной национального дохода и степенью занятости, опираясь на пять внутренних и на один внешний индекс национальной экономики. Нередко основой его анализа служат статистические данные. При этом для кейнсианской теории характерно отсутствие исчерпывающей характеристики эмпирических параметров народного хозяйства (см., например: Schumpeter, 1954: 1175, 1183 и далее).

Если склонность к потреблению или соответствующие возможности населения, а также готовность предпринимателей к инвестициям недостаточны для того, чтобы полностью использовать ресурсы национальной экономики, а на их рост не приходится надеяться в силу господствующих экономических условий, в ситуацию с целью стимулирования экономики должно вмешаться государство, выделив дополнительные средства из бюджета. В большинстве случаев эти дополнительные средства должен обеспечиваться эмиссионным банком или заемным капиталом, поскольку повышение налогов приведет к противоположному результату, т. е. к снижению спроса. Ввиду того, что экономическая политика, прибегающая к подобным средствам, «в случае антицикличности [рынков] подразумевает выравнивание бюджета, а при постоянной компенсаторной деятельности государства ведет к перманентно растущей государственной задолженности, неудивительно, что представители “солидной” бюджетной политики долгое время упорно сопротивлялись утверждению кейнсианства» (Spahn, 1976: 216).

В последнее время для многих экономистов и разработчиков программ экономической политики, в первую очередь в Соединенных Штатах (ср. Ture, 1986) характерно резко отрицательное отношение к вмешательству государства, тогда как в основе предложенной Кейнсом экономической политики лежит активистское понимание экономической деятельности государства. Более того, Кейнс (Keynes, 1936: 321 и далее) считает необходимым существенно расширить традиционные функции государства ради обеспечения полной занятости. Поэтому в характерном пассаже «Общей теории» (Keynes, 1936: 271) он пишет о склонности к инвестициям следующим образом: «В условиях laissez-faire вряд ли поэтому можно избежать широких колебаний в размерах занятости без глубоких изменений в психологии рынка инвестиций […]. На этом основании я делаю вывод, что регулирование объема текущих инвестиций оставлять в частных руках небезопасно»[31]. Другими словами, основополагающее допущение, согласно которому – вопреки и неоклассической теории, и популярному в настоящее время монетаризму – государство имеет возможность конструктивного вмешательства, в экономической политике, одобренной и вдохновленной Кейнсом, является само собой разумеющимся. Впрочем, сегодня подобная компенсаторная экономическая политика государства уже не принимается всеми безоговорочно. Сегодня все чаще – в частности, в рамках неоклассической макроэкономики – говорят о способности рынка к самовосстановлению. В этом контексте в качестве первоочередной задачи государства рассматривается поддержание и защита конкуренции в частном секторе.

Итак, в этой главе нам предстоит выяснить, когда и где положения кейнсианской экономической теории совпали с такими идеологическими и структурными условиями, при которых эти положения могли быть реализованы в виде конкретных мер экономической политики. В наши задачи не входит доказательство того, что те или иные инструменты экономической политики были изобретены Кейнсом. Разумеется, Кейнс был не единственным, кто выступал за активную роль государства в национальной экономике. До и после Кейнса, независимо от него, многие другие экономисты и политики, социалисты и другие противники доктрины laissez-faire, настаивали на сознательном интенсивном вмешательстве государства в экономику ради реализации тех или иных экономических и социальных задач[32]. Нам, совершенно независимо от истории возникновения теорий и конфликтов за интеллектуальное первенство, важно выяснить, подразумевает ли определенное теоретическое видение определенное пространство практических действий и условий восприятия. Однако уже по этой причине положительный резонанс и совпадение взглядов, равно как и отсутствие подобного совпадения, не означают, что в этом случае имеет место нечто вроде логически необходимой или эмпирически неопровержимой ответственности определенной теории за тот или иной конкретный путь развития. Существующие в обществе причинные взаимосвязи – как правило, и, хочется добавить, к счастью – редко бывают настолько однозначными.

Государство как предприниматель

С 1919-го года уровень безработицы в Англии на протяжении десяти лет практически не опускался ниже 8 процентов (см. рис. 1). Неудивительно, что этот экономический показатель приобрел большое политическое значение и находился в центре внимания в ходе борьбы либеральной и консервативной партии на парламентских выборах 1929-го года. В своем политическом манифесте в марте 1929-го года либералы под предводительством своего кандидата в премьер-министры Ллойда Джорджа обещали в случае победы на выборах снизить показатель безработицы до «нормального уровня». Достичь этой цели предполагалось за счет государственной программы создания рабочих мест, прежде всего в сфере транспорта и жилищного строительства. Правящая консервативная партия была против такой программы. Ллойд Джордж выступал за подобную экономическую инициативу со стороны государства еще в 1924 году. С другой стороны, в то время английское правительство придерживалось очень четкой официальной позиции, которую в 1929 году в своем докладе о бюджете изложил Уинстон Черчилль, занимавший должность казначея: «Казначейство твердо и непоколебимо придерживается принципа, согласно которому, независимо от потенциальных политических или социальных преимуществ, за счет государственных займов и расходов в целом и de facto должно создаваться лишь очень незначительное количество дополнительных рабочих мест» (см. Winch, 1972: III).