Калинов мост - Владимир Клименко

Два раза Млый давал себе передышку, садясь прямо на землю и опираясь спиной о ствол дерева. Силы возвращались быстро, он успевал сделать несколько глотков из фляжки и сжевать кусок вяленого мяса, прежде чем продолжить путь.

Когда стало уже смеркаться, Млый заметил, что точка на датчике неохотно сдвинулась с места и переместилась чуть ниже — значит направление выбрано верно.

Темнота медленно поднималась со дна оврагов, постепенно затопляя выступающие из земли корни деревьев. Вновь подул легкий ветер, почти не ощутимый внизу, но наверху ветки деревьев стали выстукивать неровную дробь, раздались тяжкое кряхтенье и скрип. Млый мог бы продолжать путь и ночью, сил еще хватало да и на зрение он не жаловался. Скорее всего он так бы и поступил, если бы цель была близка и ее можно было достичь к утру, но юноша также понимал, что безудержная гонка сейчас ни к чему — надо дать себе отдых.

Он вышел на небольшое открытое пространство, бывшее, видимо, когда-то обычной лесной поляной и ставшее теперь безжизненной плешью, и огляделся. Для того, чтобы разжечь костер, места лучше не выбрать. Но о костре он даже не думал. Лет пять назад он видел, как горел сухой лес. Во время грозы молния попала в большое дерево на опушке, а потом ветер погнал пожар по кромке леса с такой скоростью и силой, что сидящие на деревьях птицы не успевали взлетать и падали вниз, охваченные пламенем, еще живыми огненными шарами. Возможно, тогда лес выгорел бы полностью, но затем ударил мощный ливень, затопивший и степь, и лес до середины стволов.

Удобнее всего было бы устроиться прямо на земле. Ночь обещала быть прохладной, но не настолько, чтобы Млый не смог сомкнуть глаз от холода. И все же юноша медлил. Он прислушался, пытаясь определить, не подобрались ли близко дны, но почувствовал совсем другое присутствие — где-то рядом затаилась мара. Это было неожиданно. Мары в лес почти не заходили, да и бродили они обычно стаями. И все же — мара.

Странно! Млый медленно потянул из ножен набедренный меч. Если бы он встретился с марой в степи, то больше подошел бы дротик, но здесь среди деревьев схватка могла произойти только врукопашную.

На краю поляны качнулся сухой куст, и Млый резко развернулся. Нет, не то. Просто ветер. Потом раздался треск сучка совсем с противоположной стороны, и Млый вновь среагировал на звук, тут же поняв, что опять ошибся. Игра в прятки?

Хорошо. Млый чуть пригнулся, взял меч двумя руками. Несомненно — мара совсем рядом. Он знал, что нежить сразу не нападет. Будет кружить, выискивая место для броска, обманывать, провоцируя на ошибку. А потом — стремительный прыжок откуда-нибудь сзади или сбоку. Прыжок, который должен сбить противника с ног и заставить покатиться по земле. Вот тогда мара полностью насладится игрой. Сразу не убьет. Будет нападать вновь и вновь, кусая, сбивая на землю, доставая лапами, приближая к лицу свою отвратительную морду, чтобы жертва полностью смогла испытать весь ужас смерти и, возможно, умереть от страха, а не от ран. Свирепое порождение Нави.

Но одну оплошность мара уже совершила. Если бы она напала на Млыя в лесу, когда он пробирался через завалы и его внимание было полностью поглощено дорогой, то преимущество было бы полностью на ее стороне. Но она позволила юноше выйти на открытое пространство — здесь шансы уравнивались.

Млый полностью положился на внутренний слух. Сейчас он мог бы даже закрыть глаза, так как взгляд все равно не успеет среагировать на стремительное движение. Но мара умела обманывать. Казалось, она находится сразу везде, кружит вокруг поляны, прячась за стволами, перетекает от одного куста к другому. От напряжения у Млыя начало сводить спину, задрожали руки. Этого еще только не хватало! Он старательнее напряг слух и вдруг уловил также недалеко слабое присутствие еще одного существа — Другого! Но раздумывать над этим было уже некогда — мара прыгнула.

Черное гладкое тело рванулось ему навстречу слева. Млый успел все-таки отклониться чуть в сторону и, прокидывая себя под страшными лапами, полоснуть мечом наискось и вверх. Меч вошел маре под горло, и она собственной тяжестью располосовала туловище от морды до паха.

Уже катясь по земле — подальше от длинных когтистых лап, — Млый понял, что ему повезло: мара не успела задеть его, хотя, промедли он какую-то долю мгновения, все могло обернуться по-другому. В разом наполнившейся звуками тишине раздался жуткий предсмертный вой нежити. Сначала Млый приподнялся на одно колено и, продолжая крепко сжимать меч, посмотрел в сторону мары. Та распласталась шагах в десяти, все еще живая, вытянув перед собой длинные, словно лишенные суставов лапы с когтями, которым мог бы позавидовать и медведь. Желтый холодный взгляд, казалось, не выражал ничего, Млый не заметил в них ни капли страха. Так мог бы смотреть оживший мертвец. Но двигаться, а тем более нападать мара уже не могла.

Надо добить.

Млый подошел ближе.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять — эта нежить уже побывала в битвах. В нескольких местах черную шкуру пересекали белые длинные шрамы, левое ухо отрублено, а на правой передней лапе не хватает двух когтей. Похоже, мара уже нападала на Других, но тогда ей везло больше.

Что делают Другие, когда им удается большой толпой загнать мару? Это случается редко, но случается. Млый вспомнил, что Другие обычно не добивают нежить сразу, а, подражая самим марам, убивают их медленно — отрезают по очереди лапы, распарывают живот и лишь потом отрубают голову. Нет, он так поступать не будет.

Примерившись, Млый встал над распластанным телом, чтобы одним ударом вогнать меч под лопатку, но тут же замер, услышав вновь хруст сучьев. Как же он мог забыть — Другой!

Это оказался точно Другой. Высокая и тощая, как жердь, фигура вдруг выдвинулась из-за широкого ствола дерева, бывшего когда-то дубом. Млый мгновенно отпрыгнул в сторону и, выставив перед собой меч, крикнул:

— Стой там, где стоишь!

— Эй, — крикнул в ответ Другой. — Разве я похож на упыря? — Он предупредительно поднял над головой руки с открытыми ладонями. — Ты здорово справился с этой тварью!

Незнакомец, Млый мог бы поклясться, что раньше в деревне ему с ним встречаться не доводилось, был высок ростом, узкоплеч и узкогруд, но словно свит из одних жил. Вытянутое лицо с массивной челюстью наискось пересекал глубокий с рваными краями шрам. Маленькие глазки, близко посаженные к крупному с горбинкой носу, блестели, как вода в степном озерце. Волосы на шишковатом черепе Другого торчали, словно трава на кочке, пучками в разные стороны, что придавало ему дурашливый, несерьезный вид.