Новый Гольфстрим - А Подсосов

Петриченко остановился. Его, видимо, о чем-то спросили.

- Всей шахте не угрожает,-сказал он и добавил: - если не последует новых толчков. Заливаемые лавой и грязевыми массами штреки изолируем. Опускаем щиты, а где их нет - взрываем. О ходе катастрофы буду сообщать.

- Вот в какой момент пришлось встретиться, - оббратился Петриченко к Горнову, кончив разговор. Его худощавое, покрасневшее от жары, лицо было взволновано. - Об отце не беспокойся. Я отправил его домой. С ним стало плохо. Что-то с сердцем. У нас положение, надо сказать, тревожное. Пока неизвестно, какие смещения пластов произошли, какие образовались новые трещины, пустоты. Неизвестно, насколько прочно осели смещенные пласты. Возможен новый удар, новые толчки, образование новых смещений, трещин. Надо быть готовыми ко всему, во всех секторах, в каждой штольне.

Петриченко взял один из планов, лежавших на ящиках.

- Этот участок тебе хорошо известен. Десять лет назад, мы вместе с тобой работали над проектом. Помнишь?

Горнову показалось, что в сдержанном голосе друга прозвучала скрытая горечь.

- Да, я все это хорошо помню, - произнес Горнов.

- Организуйте там штаб этого участка. С тобой будут... - Петриченко назвал несколько фамилий инженеров.

Зазвонил телефон.

- Бросайте все и быстро отходите в боковую .штольню, - приказал Петриченко и, не скрывая тревоги, обратился к одному из стоявших: - Скорее поезжайте в тридцатую южную. Посмотрите, что можно спасти.

Затем обернулся к Горнову.

- Простимся... Может быть... Не договорив, он быстро притянул к себе его голову и поцеловал.

Путь до указанного места, пятнадцать километров. Горнов с группой инженеров пролетел за минуту в кабине пневматической дороги.

Они вышли у площадки, глубоко вдающейся в сторону от главного штрека. Под низким сводом, подпертым каменными столбами, стояли ремонтные машины. Торчали вверх краны, стрелы, складные лестницы.

На площадке было тихо и спокойно. Сюда не доносился даже гул взрывов. Группа энергетиков проводила новые линии, радисты устанавливали связь со всеми участками шахты.

Невдалеке зияла темная бездна водосбора. По отвесному краю ее тянулась полутораметровая труба мощного атомного насоса.

Этот насос сегодня, в день рождения первой реки, должен был начать выкачивание воды. Вода, подпертая щитами, уже заполняла штреки и галлереи шахты, как бы ожидая сигнала ринуться широкими потоками к водосборам насосных станций.

Горнов распорядился работами и включил радиостанцию на волну главного штаба.

Передавался приказ:

- В случае моего выхода из операции держать связь с штабом Горнова. На волне...

"В случае выхода из операции", - повторил Горнов. Да, он знал, что значили эти спокойные слова. Невозможность задержать потоки раскаленной лавы или новый удар, новые волны земной коры. Удар, - и все штреки и галлереи, где находился его друг и сотни шахтеров, будут залиты огнем. "Он из любви ко мне нарочно дал мне это поручение в самый безопасный участок".

Стараясь не думать об отце, об Якове, Горнов начал руководить работами.

В ровный спокойный гул работы внезапно прорвался грохот взрыва. Галлерея и штольни заколебались.

Сверху, сталкиваясь и разлетаясь на мелкие брызги, полетели камни и куски породы. С оглушительным треском металла разорвалась и полетела вниз широкая труба насоса.

Нельзя было ни понять, ни представить себе, что происходит кругом.

Минута, и все кругом переменилось. - Всюду груды развалин, камни, обломки светящейся облицовки, исковерканная, изогнутая труба пневматической дороги, разбитые машины ремонтной базы.

Конец штольни, как бы вышибленный снизу ударом огромной силы, поднялся на два метра над галлереей.

На площадке образовалась трещина.

Трещина ширилась. Не прошла и минута, как огромная глыба, отколовшись, с грохотом полетела в пропасть. Откуда-то донесся крик ужаса.

Мысль о судьбе шахты, о всех, кто был с Петриченко, молнией пронеслась в голове Горнова.

Перепрыгивая через груды камней, он подбежал к радио.

- Петриченко, Петриченко!

Но в приемнике стоял неимоверный шум.

Наконец прозвучал знакомый голос:

- Остались без тока. Холодильная сеть не работает. Где-то произошел разрыв провода. Полагаю, в районе насосной станции.

Горнов знал, что последует за этим.

С каждым километром в глубь земли температура поднимается на тридцать градусов. Петриченко и весь его участок на глубине пяти километров.. Какие-нибудь десять минут, и воздух нагреется до точки кипения.

Дать ток - восстановить холодильную сеть, и все будут спасены!

Горнов бросился к одной из уцелевших ремонтных машин. Водитель с места сорвал машину, унося в глубь штольни Горнова и тех, кто успел вскочить вместе с ним. Машина неслась по штольне, - кидаясь от одной стены к другой, перелетая через трещины.

На ходу Горнов лихорадочно хватал микрофон.

- Яков, Яков! - кричал он. В ответ доносился неясный гул.

Машина едва не полетела в пропасть. Впереди зияла широкая щель. На голубом фоне стены чернел оборванный провод, конец его спускался в глубину щели.

-Выключите ток!-быстро сказал Горнов, выскакивая из машины и на ходу натягивая резиновые перчатки. Заглянув в бездну, он с ожесточением начал дергать провод.

- Придавило камнем, - сказал кто-то.

- Подготовьте спусковой аппарат, - отрывисто скомандовал Горнов. Освобожу конец, на меня не теряйте ни секунды, - добавил он.

Начался спуск. Секунды были мучительно длинными. Черная бездна дышала жаром. Несколько вдохов раскаленного .воздуха - и конец: обморок или смерть.

С страшным усилием, напрягши всю волю. Горнов стал освобождать провод, прижатый нависшим камнем. Лицо его жгло, в глазах острая, режущая боль, в голове вихрь, обрывки мыслей.

Наконец провод свободен.

Горнов дал сигнал.

Сдерживать дыхание дольше уже не было сил.

"Теперь это не так страшно: они спасены", - это была последняя мысль. Он потерял сознание.

ГДЕ ВИКТОР?

Женщины смотрели, на далекие зловеще-свинцовые клубы дыма и напряженно прислушивались к доносящемуся глухому гулу.

Через слой стоявшей в воздухе бурокрасной мглы огромным багровым шаром, с резко очерченными краями, смотрело солнце. Оно жгло и калило пески.

Измученная страхом за мужа, за отца, за всех, кто был там, среди огня и взрывов, Вера Александровна старалась не выказать перед друзьями своего отчаяния. Ей уже кто-то сказал, что Горнова видели, как он спускался в шахту.

Кругом слышался гул волнующейся толпы, откуда-то доносился пронзительный крик ребенка, чей-то приглушенный плач.

По временам проносились машины. Люди устремлялись им навстречу. Останавливали, расспрашивали. Сведения были неопределенные, часто противоречивые.