Ловушка - Алексей Николаевич Евстафьев

class="p1">— Пожалуйста, не стесняйтесь облизываться, ведь я тоже облизываюсь на свой лад. — заверила меня Нога. — Сама грешна, когда дело вкусного ужина касается. А пахнет очень вкусно, согласитесь?..

И будто бы натуральным образом облизнулась.

— Очень правильно, что мы испытываем доверие друг к другу. — поспешил я облизнуться. — Не стесняемся смешных нечаянностей, сидим и облизываемся.

— Ваши слова исключительно справедливы, Филушка. Если вкусная еда на столе томится, то почему бы нам не пооблизываться?.. От нас ведь не убудет?

— Да, для меня здесь нет вопроса: я счастлив, что могу сколько угодно облизываться и ни перед кем не оправдываться!..

Я ещё раз облизнулся, правда уже с какой-то нарочитой дуростью.

— Облизухи, облизухи! словно дети малые!! — выскочил из дыры в потолке шустрый Накося-Выкуси, крикнул обзывалку и быстренько смылся, чтоб мы в нём не успели разобраться.

— Да здравствуют облизания перед ужином! ура, дорогие товарищи! — захохотал я и облизнулся.

— Ура!! — захохотала в мою поддержку Нога. — Спасибо моим НЕВИДИМЫМ ПОМОЩНИКАМ!!

Слов нет до чего хорошо стало у меня на душе. И вот от этого простодушного облизывания, от милых детских шалостей, которыми попытался скучно опошлить ужин Накося-Выкуси, от всего застольного, домашнего и съедобного повеяло исключительной добротой и заботой. Дом обволокло кокетливым восторженно-туповатым счастьем. Сперва робко и как бы осматриваясь — не подстерегает ли враг внезапного подарка? уж конечно не хочется попасть врагу на зубок! — а затем этак чудно и независимо, будто одолжение нам делало, вышло счастье на прогулку по дому: руки в брюки, хвост торчком!.. Я незамедлительно сыграл на губах праздничный туш, чайник с достоинством изобразил генералитет, Нога заботливо демонстрировала лёгкое недоразумение геномодификации, а счастье уж совсем разошлось не на шутку, распоясалось, сверкнуло холёными бёдрами и повалило соблазнами на всякого, на кого глаз свой положит!.. утешалось полнотой мира и согласия!..

— Прошу к столу, приступим к ужину. — наконец сказала Нога. — С долгожданным счастьем нужно обращаться обоюдно: и оно ест вас, и вы едите его!..

ПОГОВОРИЛИ

Я с любопытством посматривал на Ногу, ожидая увидеть, каким способом она начнёт поглощать пищу. Непонятно, что помогало Ноге извлекать из себя человеческую речь. Все слова и звуки она произносила чуть картаво, игрушечно, будто у неё внутри находился маленький жестяной рупор, похожий на те, в которые горланили на митингах всяческие инициативные граждане в довоенные времена. Ротовой полости, как я уже упоминал, у Ноги не было. Не примечалось ни единой физиологической щёлочки, ни мельчайшей технической дырки!..

— Обожаю потчевать гостей разным угощением! — с невинным удовольствием произнесла Нога, запрыгнув на небольшую табуретку. — Приятного аппетита, Филушка! Не стесняйтесь брать кусочки курицы полакомей. Такие, что пальчики оближешь.

— Приятного, приятного. — пробормотал я, усаживаясь на деликатно скрипнувший стул.

— И крылышком куриным не брезгуйте, оно вкусно.

— Никогда не думал крылышком брезговать. Всегда ем за милую душу.

— Я и сама с удовольствием примусь за кусочек-другой. У вас чай не слишком горячий?.. Лично я от горячего сладкого чая никогда не отказываюсь.

Я принялся жевать куриное крыло, стараясь мило улыбаться и приглядывать за Ногой. Не трудно было заметить, как чай из прозрачной громоздкой кружки Ноги принялся медленно, словно бы по глоточку, исчезать… не выливаться через край, не протекать через какую-нибудь трещинку, а именно исчезать, испаряться!.. При этом Нога совершала лёгкие безобидные пощёлкивания и урчание благодушной рептилии.

— Нет, — сдержанно успокоила меня Нога. — чай не исчезает в пространстве, а проникает в мои внутренности, где послушно питает организм. Ещё кусочек сахару подбросьте пожалуйста.

Я подбросил.

— Размешайте, если не трудно.

Я размешал.

— Хотя, НЕВИДИМЫЕ ПОМОЩНИКИ и сами всё могут подбросить и размешать, но я вам доверяю немножко поухаживать за мной… Вам не трудно?

— Нет, что вы, я с удовольствием… особой галантностью не отличаюсь, но на разные пустяки горазд… — я быстренько обглодал куриное крылышко, подумывая, куда бы скинуть косточки. Передо мной сразу звякнула пустая чашка. Я отправил в неё кость, а чашка улетела в прихожую, вернувшись назад пустой.

— Вкусно? — спросила Нога. — Берите втрое крылышко, не стесняйтесь. Я тоже обожаю курицу. Я её прямо так ем, с костями. Привыкла.

— Очень хотелось бы знать какого анатомического характера ваш внутренний организм. — подивившись привычкам хозяйки, сказал я. — У вас имеется желудок и всё такое прочее?..

— Да, надо думать, что именно желудок с печенью и селезёнкой у меня имеются. Если иногда из моего тела доносятся звуки сытости — так чему бы это и бурчать, если не нормально сорганизованному желудку?

— Надо полагать, что кишки у вас растянуты по всему телу?

— Было бы неприлично одиноко желудку, если б не было рядом кишок.

— Интересно! Вы чрезвычайный природный феномен!..

Кусочки курицы, облюбованные Ногой, тщательно, с еле слышным скрежетом, поедались и обгладывались до самой кости, забавно вертясь на блюде, будто подчиняясь силе невидимых рук и рта. А затем кость испарялась с лёгким хрустящим хлопком и небрежным ойканьем Ноги.

— Вот этаким макаром я и потребляю пищу, очень даже отмечая прелесть всех вкусовых качеств. — заверила меня Нога. — Если не трудно, вон тот кусочек бёдрышка помажьте горчичкой.

Я заботливо помазал.

— Хм. — Нога по-видимому излишне торопливо проглотила кусок с горчицей и с трудом сдерживалась от спазматического всхлипа. — Крепкую горчичку купили в продмаге! хорошо жжёт! с-сука!..

Нога восседала на табурете вполне естественно и непринуждённо. Курица была на редкость вкусно приготовлена, а чай отдавал ароматом радостных лесных трав и целебной мягкостью родниковой воды.

— Милые вы мои, до чего же всё вокруг привлекательно и необыкновенно! — бормотал я, с бескорыстным умилением обращаясь к НЕВИДИМЫМ ПОМОЩНИКАМ, но не забывая запихнуть в рот кусок курицы, предварительно помазав его горчичкой, чтоб насладиться лёгким горчичным инфарктом. — Утешили вы меня под конец дня, да так, что и слов нет — дай вам Бог всем крепкого здоровья!.. Мир дому вашему!..

За чаепитием, усмирив голодные кульбиты, моя беседа с Ногой задалась уютно-расхлябанно, плутовато, но очень сердечно. Я зачем-то подталкивал Ногу к разговору о делах житейских.

— С вашими НЕВИДИМЫМИ ПОМЩНИКАМИ можно и горя не знать. Даже завидно. Но неужели вам иногда не скучно становится одной жить, без спутника жизни?

— В каком смысле?? — удивилась Нога.

— В том смысле, что одними гостями сыт не будешь… я имею в виду насыщение иных существенных потребностей… характерных для живого организма… — я охотно покраснел.

— Зачем это? — не понимала меня Нога.

— У