Аметистовая вьюга - Валерия Комарова

— Кто ты? — как-то сдавленно спросил Лис вновь. Погасло сияние его глаз, ушла сила. — Кто ты такой, Хаос тебя побери?!

Кольд отлепился от стены и подошёл к Лису, навис над ним. Я бросилась к ним, ухватила Кольда за плечо, но он сбросил мою руку как пёрышко. И это его я обещала защищать от Лиса?!

— Ты знаешь. Я — его аватара. Он создал разум, он создал чувства, но нельзя познать то, чем не являешься. Поэтому он создал меня. Чтобы победить врага нужно его понять: люди сами сказали так. Кто я, чтобы спорить с ними? И отступил, хватая меня, притягивая к себе, обнимая, укрывая… Защищая? Вовремя.

Бешенство в золотых глазах. Янтарный кулон, сорвавшийся со шнурка и легший между бровей, словно третий глаз. Волосы — языки пламени. Когти-крючки, вылетевшие из фаланг. Треск рубахи — широкий игольчатый гребень по позвоночнику. И ненависть. Ненависть. Ничего кроме ненависти. Животная, неумолимая ненависть.

— Ты не в своём праве, — словно ребёнку втолковывает, тихо и медленно. — Успокойся, Ли'Ко, не совершай глупости. Твоё существование и так висит на тонком волоске. Я получил право быть здесь, я получил право познать своего врага. Совет Семей был поставлен в известность. Хочешь оспорить? Хочешь уйти? Я с радостью помогу тебе в этом. А если не смогу — тебя отдадут ему в качестве извинения. Ты это понимаешь?! И не трогай девочку. Она под моей защитой.

Он не повышал голос, но я подумала, что крик был бы не так страшен, как этот холодное, мёртвое шипение.

— Отпусти её. Ты не в своём праве. Она — моя!

Никогда не думала, что окажусь в качестве кости, за обладание которой дерутся двое богов. Да и кто бы мог такое вообразить?

Но я не боюсь. Почему-то не боюсь. Спокойствие окружает меня коконом. Безопасность.

Клочьями алого тумана расползается плащ. Тот, кого я звала Кольдом, кажется сейчас тенью, клочком мрака. Какого цвета его глаза? Синие? Зелёные? Белые? Золотые? Алые… Чем от него пахнет? Ничем. Никем. Словно его нет вовсе.

— Она ничья, — произносит чёрно-алое божество. Его рот похож на рваную кровящую рану. Я крепче прижимаюсь к нему. Не знаю, зачем. Я не боюсь Лиса, понимаю, но…

— Она — мой саннер-воррен. — Алые и золотые листья кружат вокруг него. Сыпется труха с потолка, дребезжат стёкла. И я понимаю, что план не удался. Лис не отдаст меня. Он будет драться. Он убьёт или умрёт сам, но не отдаст меня.

— Кольд… — голос дрожит. — Кольд, прекратите… он мне жизнь спас. Я поклялась отслужить. Не надо, не… Он медлит, смотрит на меня, а потом произносит грустно:

— Это твой выбор, Вьюга. Твой путь. Ты сама его избрала. Я не могу спасти того, кто не хочет быть спасённым. Я не могу подарить свободу той, кто привыкла быть рабой.

С тихим шорохом опускается на его плечи чёрный плащ с алым подбоем, а в глаза возвращается синь. И шуршат сухие листья, покрывшие пол осенним ковром.

Он долго смотрит на меня, а потом проводит пальцами по щеке. Нежно. Так нежно, что мне почти больно. И я познаю. Познаю то, что стоит передо мною. Понимаю. Чую. Знаю. Чувствую. Вижу. Становлюсь им, а он — мною.

— Она ушла в Облачные горы, в Ледяную Пещеру, за Аметистом Зимы. Я позволил ей. Но он решил иначе. Аметист был отнят не просто так, он не хочет, чтобы его дочерьми управляли. Вьюгам не нужна хозяйка. Они рождены быть свободными. Он запер её в пещере, и она не сможет покинуть её, пока не станет Порядок Хаосом, — произносит он и отстраняет меня. Последний раз смотрит в глаза Лису и уходит.

Мы молчим. Акир, забившийся в угол, широко распахнув глаза смотрит на дверь, захлопнувшуюся за спиной изменчивого, многоликого существа. Не-князя. Не-человека. Не-Старшего. Не-живого. Не-существующего.

— Что тут произошло? — наконец, спрашиваю я. — Лис, что значит, саннер-воррен?!

Лис запрокидывает голову и хохочет. Пляшут алые пряди, огненным ореолом окружая его лицо. Он смеётся, будто последний раз в жизни.

— Это всё, что ты хочешь спросить, Вьюга? — отсмеявшись, спросил он.

— А что я должна спросить?!

— Ты не хочешь знать, кто на самом деле твой дружок?

— Я знаю, — спокойно ответила я. — Я ограничена в своих знаниях, но не глупа. И я умею познавать. Он не от Порядка. Он пришёл из-за Грани Мира. Из хаоса. Он — его часть.

— И ты не боишься его, — он смотрит на меня с ужасом и брезгливостью. Словно Кольд пометил меня. — Не боишься. Ты прикоснулась к нему! К… этому!

— Не боюсь. Прикоснулась. — Соглашаюсь. — И, Лис, мне плевать, что ты по этому поводу думаешь! Он, между прочим, рассказал, что с твоей Си'Эн. А мог бы и не говорить. Ты не был не слишком… вежлив. Лис рычит, он замахивается и… Я зажмуриваюсь, но удара нет. Только ветерок опаляет мою щеку…

— Ты не понимаешь. Он — Враг.

— Он такой же, как я, — парирую, рискнув открыть глаза. Лис сидит на постели. Золотого шуршащего ковра как ни бывало. Тихо. Только снизу доносится шум разгулявшихся наёмников. — Он, как и я, познаёт этот мир.

Он молчит. Молчу и я. Нечего сказать. Не хочется расспрашивать, не хочется ничего слышать. Завтра. Когда он успокоится. А пока…

Падаю на кровать. Акир перебьётся — перекинется и выспится на полу. Мне сейчас отдых нужнее. На соседней кровати сопит Лис. Уже засыпая, я слышу:

— Завтра днём уезжаем. Нужно сообщить Егерю о том, что случилось с Си'Эн. Мы не имеем права лишиться её силы.

Мы бродили по торжищу, раскинувшемуся у южных ворот, третий час. Закупили провизии на неделю и отправили с ней Акира обратно в «Лисий Хвост». Сначала Лис потащил меня к портному, где мне подобрали приличные штаны и куртку, взамен одолженных, в которых я чувствовала себя неуютно. Костюм, на мой вкус, был дороговат. Тёмно-синий, почти чёрный, сшитый на манер охотничьего, по самой последней моде. В таком не по лесам шляться, а по городу ходить. Но Лис ничего не хотел слушать. Себе он взял попроще — коричневый с алой вышивкой. Запасшись сменными рубахами, мы расплатились и отправились дальше. Уже на выходе, я вспомнила, что забыла. Пришлось возвращаться. Ходить с замотанной грязной тряпкой рукой мне надоело. У торговца нашлись чудесные мягкие перчатки из замши. Прикрывшись полой новой куртки, я размотала тряпицу и натянула обновку. Сидела как влитая.

Правую я положила на прилавок. Расплатилась. И мы ушли, «забыв» ненужную пару.

Дальше отправились к ювелирам. Лис долго бродил меж трёх лавочек, что-то выбирая, мрачнея с каждой минутой. В конце концов он взял золотую цепочку, сменив её вытертый неказистый шнурок, порвавшийся вчера.

— Тебе ничего не понравилось? — спросил он, когда мы вышли из лавки. Я пожала плечами. Первые слова, сказанные им за сегодня.