Шоу смерти(Вызов смерти) - Дин Кунц

– Завяжите-ка вы себе глаза сами, мистер Джоргова, – сказал водитель, протягивая Майку белую повязку.

– Опять?

– Это место держится в секрете.

– Но мне можно доверять.

– Пока вы не пройдете Зондирование, простите за прямоту, мы не можем быть в этом уверены.

– Зондирование?

– Со временем вы все узнаете. Майку не понравилось то, как это прозвучало, но он завязал глаза, застегнул магнитную “липучку” и покорно сидел, пока аэромобиль погружался куда-то, двигаясь навстречу Роджеру Нимрону и “дополнительной подготовке”. Через полчаса машина остановилась. Водитель произнес в переговорное устройство какую-то бессмысленную фразу. Одну лишь секунду все было тихо, потом раздался оглушительный грохот. Теперь шум аэросистемы отдавался эхом, мягкое урчание отражалось от близких стен. Потом снова раздался грохот, на сей раз сзади.

– Можете снять повязку, – сказал водитель, выходя из машины.

Майк повиновался и увидел, что находится в пещере. Пол пещеры был бетонным, а у механических летучих мышей вместо крыльев оказались колеса. Черные призраки, несущие на себе людей, скользили между металлическими лесами от одного стеллажа с инструментами к другому. Майк вышел из машины и огляделся. Размеры помещения были потрясающими. По площади оно равнялось шести футбольным полям вместе взятым. У дальней стены были припаркованы дюжины две аэромобилей. Четыре реактивных флайтера, два самолета-разведчика, два самолета и танк стояли слева. Справа вырисовывались непонятные зачехленные механизмы, похожие на ракетные установки.

– Туда, – сказал водитель, провожая его к серой двери лифта, встроенного в скалу.

Металлические летучие мыши суетились вокруг. Их всадники соскочили наземь и теперь снимали показания циферблатов, измерительных приборов, диаграмм. Все приборы непрерывно трещали, сообщая температуру, давление и миллион прочих подобных вещей. Тысячи призраков витали под потолком. Их шепот струился вниз, неясный и нереальный.

Двери лифта открылись, словно рот гигантского левиафана. Майк вошел в него.

– Вверх? – спросил он у водителя.

– Вниз, – ответил тот.

– На какой мы глубине?

– Засекречено.

– Где мы?

– Засекречено.

Страх отчужденности вновь закрался в сердце, но пламя не угасало.

Двери с гудением раздвинулись, когда лифт доехал до конца.

Там было два охранника.

Один из них направил на Майка пистолет и выстрелил ему в живот...

«Это на самом деле любовь?” – спросила она у него. “Да”, – ответил он. “Я имею в виду – НАСТОЯЩАЯ любовь?” – вновь спросила она. “Да, настоящая, глупышка”. И он поцеловал ее. “Но что такое любовь?” – спросила она. Она пыталась изобразить невинное любопытство, но в ее голосе слышалась страсть. Она была новичком-Исполнителем и постоянно боялась допустить промах. Она всегда была начеку, чтобы не передавать аудитории некоторые свои личные эмоции – например, боязнь провала. Она излучила еще одну волну любопытства. “Что такое любовь?” – повторила она свой вопрос. “Любовь, дорогая моя, это луна, полная и яркая”. – “И это все?” – удивилась она. “Нет. Любовь – это лилии. Любовь – это розы. Любовь – это сомкнутые руки и губы, слившиеся в поцелуе. Любовь – это напиток, который пьют вдвоем. Любовь – это чувства, тоска, сладость и свет”. – “Это правда? – спросила она, приоткрыв полные алые губы. – Все это – любовь?” – спросила она, чувствуя, что во всем этом не так уж много от истины. Но аудитория думала, что все названное составляет сущность любви. “И конечно, – сказал он, – это тоже любовь”. Он потянулся к ней... Она исчезла... Черно-серый фантом. Выпадение. Техники забегали туда-сюда, но она вернулась прежде, чем они смогли что-либо отследить. На ее лице запечатлелся страх, хотя она не могла бы сказать, что ее испугало. Она ничего не могла вспомнить из этих десяти потерянных секунд. Только невнятный шум. Странные голоса, странный гул, жуткие крики. “И это тоже любовь, – сказал он, решив продолжить с того места, на котором они прервались. – Любовь – это...»

Майк неожиданно пришел в сознание. Он был жив. Широко распахнутыми глазами он обвел комнату. В ней находились двое. Один, стройный темноволосый мужчина с быстрыми движениями, был одет в серую лабораторную накидку. На другом, коренастом и мускулистом, был черный спортивный костюм и черные кроссовки. Лицо его, от левого уха до уголка губ, пересекал шрам.

– Вы прошли, – сказал стройный мужчина.

– Что прошел? – спросил Майк. – Воскрешение? – Он удивился, что способен внятно выговаривать слова. Язык казался распухшим.

– Зондирование. Вы не замышляете ничего против Революции.

– Я говорил им об этом. Я...

– Мы должны были удостовериться. Майк посмотрел на свой живот.

– В меня стреляли, – сказал он, отыскивая взглядом рану.

– Усыпляющей капсулой. Не более. Предосторожность охраны.

Майк сел в кресле, в котором до этого полулежал.

– А кто вы двое?

– Это Пьер Фидель. Пьер будет обучать вас великолепному искусству самозащиты. Он сделает из вас грозного бойца.

Пьер поклонился. Это, конечно, был тот, что со шрамом.

– А вы? – спросил Майк.

– Я Роджер Нимрон. Ваше обучение будет распределяться между физической подготовкой у Пьера и теоретическими уроками со мной. Каждое утро вы будете проводить в спортивном комплексе, день – в моем кабинете и вечер – опять в спортзале. Добро пожаловать в армию.

Майк сделал над собой усилие и встал, хотя колени его подгибались.

– Вы можете сказать мне, где я нахожусь?

Нимрон улыбнулся:

– На три мили ниже поверхности земли, под Аппалачами, на территории, которая до размежевания и смены названия именовалась округом Пенсильвания. Это бомбоубежище. Оно было построено в последние годы “холодной войны”, когда опасность ядерного уничтожения была наивысшей. В первые же дни моего пребывания на президентском посту я уничтожил все упоминания о нем, стер все записи в компьютере Вашингтона и в других компьютерах, на которые в будущем могло выйти правительство. Затем я стал финансировать Флексена из Федерального фонда, чтобы он переоборудовал это убежище, привел его в рабочее состояние. Это последний оплот Президента в борьбе против Кокли. Это место, откуда начнется Революция Средств Массовой Информации.

– Революция Средств...

– Я объясню это позже. Ваши занятия у Пьера начинаются прямо сейчас. Он покажет вам спорткомплекс.

Они пожали друг другу руки, и Пьер вывел Майка из комнаты. Майк был поражен мыслью о том, что не знает, какую выгоду Флексен или любой другой получит от Революции. Или ими двигала обыкновенная жажда крови, такая же, какую испытывал Кокли, желающий разорвать своих противников на мелкие кусочки? Майк мысленно сделал пометку: