Trailing The Bolsheviki Twelve Thousand Miles With The Allies In Siberia - Carl W. Ackerman

сделали. Шахта была их собственностью. Это их устраивало, но машины были сделаны во Франции и, следовательно, являлись символом капитализма, "поэтому они уничтожили все машины - машины, которые были изготовлены и доставлены в эти шахты на сумму 1 400 000 франков. Затем они начали работать в шахтах самым примитивным образом, пока труд не стал слишком тяжелым, и один за другим шахтеры ушли в забой!

В промышленном отношении большевизм уничтожил ту искру жизни, которая делает бизнес не только средством занятости, но и средством существования.

Более десяти лет Троцкий вел в русских революционных газетах в этой стране и за рубежом кампанию за создание большевистского государства, и почти в каждой своей передовой статье он заявлял, что революция в России никогда не сможет добиться постоянного успеха без поддержки крестьян. Чтобы завоевать их, он добавил углей в революционный костер с надписью "Земля и свобода". Но первая революция гарантировала крестьянам свободную землю, и этот боевой клич большевизма пал на непаханую почву. Сегодня крестьяне не доверяют большевикам, потому что многие местные Советы постановили, что любой, кто владел собственностью до контрреволюции или большевистской революции, является членом старой классовой системы и, следовательно, не пролетариат! Раз за разом в Сибири я встречал на рынках крестьян, которые бежали из Европейской России, потому что их небольшие хозяйства были конфискованы большевиками на том основании, что если они были собственниками, то не могут быть признаны имеющими право на собственность при новом режиме!

Вот некоторые из неокрашенных фактов о том, как большевизм работает в России. Сегодня нет никаких признаков представительного правительства; никаких признаков новой экономической системы, которая была бы лучше или лучше той, что существует сейчас в мире. Нигде в России нельзя найти свидетельств того, что большевизм решил "промышленные проблемы" или проблемы рабочих. Если большевизм должен был стать созданием новой деловой жизни для всего мира, то в России он потерпел неудачу. Если Ленин рассчитывал, что он станет началом нового общественного строя, в котором будут преобладать трудящиеся, то ему это удалось, но страшной ценой всеобщего хаоса, индивидуальных страданий, национального несчастья и безработицы. Большевизм установил новый порядок в России, но новая нация лишена жизни. В Сибири, как и в России, нация мертва.

В то время как Россия проходит через муки мертворождения, в Азии, Европе и Америке растет агитация за применение большевизма ко всем народам, с идеей, что если нынешняя цивилизация мира будет полностью разрушена и существующее общество революционизировано, большевики всего мира смогут перестроить его по новому образцу. Гримм в Швейцарии, последователи Либкнехта в Германии, другие в Англии и Америке стремятся связать чувства с Лениным, с международной целью создания Всемирного Союза Советов для русификации вселенной. Отсюда и богемная история, которая так часто появляется в прессе: "Большевики достанут вас, если вы не будете осторожны!". Новые гоблины покинули Россию и встали на тропу войны (с пропагандой), и большевизм становится не только российской проблемой, но и мировой политической и промышленной проблемой. Целью Ленина на Минском съезде была большевистская Россия. Сегодня он стремится к большевизму всего мира.

За тридцать шесть лет большевизм вырос из локальной российской идеалистической программы в мировую революционную программу. Таков факт. А каковы причины?

Те условия, которые вызвали большевизм в России десять лет назад, не существовали ни в Соединенных Штатах, ни в Европе. В Англии, Франции, Швейцарии, США, Германии, Голландии, Дании и других странах существовали парламенты и конгрессы того или иного типа. В некоторых из этих стран существовало, по крайней мере, подобие демократии и представительного правления. Во всех этих странах любой человек мог владеть землей или имуществом. Не было никаких религиозных ограничений; не было погромов за пределами Палестины. В Америке не было социально-кастовой системы. Перед законом или правительством один человек был не хуже другого.

В России дело обстояло иначе. Отмена крепостного права в 1861 году не удовлетворила крестьян. Царь не признал права равного избирательного права. Фабричные служащие были промышленными рабами. Образование было ограничено. Религия не была свободной. Умы русских людей находились в рабстве, а их тела были слугами самодержавных политиков и владельцев фабрик. При таких условиях можно понять, почему революция в этой стране может не качнуть маятник жизни из одной крайности в другую. Но революция обязательно приведет к такому результату, потому что революция тоже ненормальна, и только когда маятник качнется назад и вперед по дуге, чтобы преодолеть две крайности, только тогда условия станут нормальными. Именно тяжесть бизнеса заставляет маятник двигаться, что, в свою очередь, дает жизнь цивилизации и отбивает часы и дни прогресса. Реакция и революция - это крайности, которые тормозят движение вперед.

Учитывая условия, которые породили революцию и большевизм в России, сначала может показаться странным, что большевизм должен распространиться в других странах, где условия на поверхности совсем не похожи. Но существуют глубинные причины этого нового движения, которые объясняют его внезапное и широкое распространение. Большевизм стал очень эластичным. Большевизм, о котором мы говорим сегодня, совсем не похож на тот, который был представлен в России почти два года назад. Большевизм сегодняшнего дня был смягчен, но лишь слегка, ошибками и абсурдами доктрины, и те, кто выступает за большевизм в других странах, особенно в Соединенных Штатах, являются большевистскими братьями русских большевиков только в том, что касается революции.

Причины большевистского движения в нашей стране и за рубежом три: (1) трудности, с которыми сталкивается нация в переходный период от войны к мирным условиям; (2) общее промышленное недовольство и неудовлетворенность, поддерживаемые и усугубляемые пропагандой, и (3) социальные волнения и несправедливость.

 

В Соединенных Штатах мы очень часто ведем свободные разговоры. Это часть нашей демократии. Мы жонглируем мнениями и идеями, новыми и старыми теориями, как цирковой клоун, и если одна из них падает нам на ноги, мы несколько мгновений прыгаем вокруг с кривым лицом, а затем забываем о боли. В настоящее время мы болтаем и жонглируем большевизмом, потому что это причуда, или потому что это что-то новое, или потому что это может быть какой-то промышленный гоблин. Некоторые хорошие американцы становятся большевиками, сами того не зная, а другие принимают большевизм, потому что думают, что это конец всем проблемам и неудовлетворенности. Некоторые, и только очень немногие, являются большевиками, потому что верят в его теории, но те, кто видел, как эти теории провалились в России, не поддаются искушению.

В Соединенных Штатах большевизм - это модная сплетня, в то время как в России это трагедия. Никто из тех,