Разоритель Планет - Александр Амплеев

— Хорошо, пап… — немного грустно проговорила она, после чего поднялась из-за стола и как-то уныло вышла из кухни, Генрих же остался сидеть за столом, обдумывая то, что же случилось с его дочкой.

Глаз его нервно дергался, он боялся даже подумать о том, что могло возникнуть в этой маленькой и глупой голове.

Он сидел на месте до того самого момента, пока не начал играть телефон. Мобильник достается из штанов, затем на сенсоре нажимается кнопка принятия вызова.

— Да?

— Здравствуйте, господин Шпак. Вас беспокоит администратор офиса «КаренияИндастриз». Господин Романо желает видеть Вас у себя в двенадцать, ноль-ноль.

— Извините. Вы не можете сказать господину Романо, что я не могу сегодня прийти, ибо у меня дочурка приболела?

— Эм… Сэр. Господин Романо обычно не терпит отлагательств, но… Я попробую узнать у него, и если что, я перезвоню.

— Спасибо большое. Буду ждать, — глухо ответил человек, положив на стол телефон, который выглядел как довольно узкая и хрупкая панелька, размер процессора, аккумулятора и прочего внутри этой машинки был практически микроскопическим, однако он довольно хорошо работал, что не могло не удивлять.

…

— Алло? — спросил Романо, когда на его телефон поступил звонок администратора.

— Здравствуйте еще раз, господин Романо. У господина Шпака имеется проблема. Он не сможет сегодня прийти. Его дочь заболела.

Романо в этот момент улыбнулся.

— Ну, дочка у него, конечно, взрослая и могла бы и одна справиться со своими «проблемами» относительно здоровья. Но… Пусть будет так. Но позвони, пожалуйста, Генри и передай ему, чтобы завтра был здесь ровно в девять ноль-ноль, а иначе получит неплохой такой штраф от корпорации.

— Хорошо, господин Романо, — ответил администратор, после чего отключился.

Романо же смотрел на фотографию, что находилась на заставке его прозрачного монитора. Он прибавил яркость… На фото находились две девушки, лежащие на песке лицом к камере. Одна смугловатая, с темными длинными волосами, что стелились по песку. Жизнерадостные карие глаза всматривались в Романо с экрана монитора, такой же, как и у него, нос, только меньше и аккуратнее, черные брови и добрые губки-бантики, сложенные в улыбке. Вторая же имела светлую кожу не под стать человеку перед экраном, темные волосы и карие глаза. Она так же, как и первая улыбалась и держала одну из рук на спине дочери. Волосы покороче, но все еще длинные, улыбка. Все было похоже на девочку рядом, кроме, пожалуй, носа и белой кожи.

На губах Романо была улыбка, а сам он как-то грустно посмотрел на стол.

— Надеюсь, что вы, дорогие мои, никогда не узнаете, чем занимался ваш муж и отец… А если и узнаете, точтоб я уже не был живым. Я ужасный человек, который не достоин ни одной из вас, мои милые, — человек в этот момент даже слегка шмыгнул, но слез от него было не дождаться. Он снова убавил яркость экрана, затем включил какой-то документ и начал что-то набирать.

…

— Да?

— Господин Романо решил, что Вы можете остаться со своей дочерью. Только завтра в девять ноль-ноль — Вы должны быть здесь. Приятных выходных, господин Шпак, — довольно весело проговорил администратор, после чего положил трубку, а Генрих смог, наконец, выдохнуть.

Он еще раз посмотрел на стол, затем поднялся. Следовало поговорить с дочкой о том, что случилось сейчас. Что это все значит? Как можно желать говорить с врагом? Как?! Просто… Как? С таким вопросом в голове он и пошел в комнату девушки.

— Слушай, Кира. Что с тобой? — спросил человек, глядя на дочь, которая лежала на диване и читала ту книжку, которую Генрих вчера купил, а после вопроса опустила планшет.

— Что-что? Мне надо сделать эту работу до конца следующего семестра. Романо, может быть, самый интересный кадр из тех, которые сейчас на планете есть. Он меняет ее историю, ну и… Честно? Он выглядит умным. Причем очень. Я бы хотела просто пообщаться с ним. Но… Не так, как в начале недели.

— А тебя не смущает то, что твоя мать находится в его плену?

— Ну… Скажем так. Меня это волнует, но я вряд ли могу как-то на это повлиять. Плюс… Ты не знаешь, что она кое с кем встречалась? И не помнишь, насколько плохо относилась и ко мне и к тебе в последние месяцы? Пусть побудет. Я, кстати, не сильно верю, что ее сдали в бордель. Ты попробуй проехаться по ближайшим, если онивообщеесть.

— Ты слишком сильно веришь в то, что он человек… — Генри боком навалился на дверной проход.

— Надо верить в лучшее, пап. Так ты поговоришь? — спросила девушка, смотря на отца.

— Я попробую, но ничего не обещаю. Я не думаю, что он достоин освещения своей личности.

— И почему ты так думаешь?

— Ну, наверное, из-за обиды. Но… Как ни странно, он не стал вставать на сторону своего бойца, когда я его ударил. Да и… Разрешил сегодня остаться с тобой. Может ты и права, что он не так плох, как кажется. Но… Я не могу смириться с тем, что он держит мою женщину в своем плену. Да, мама может и не лучший человек. Может и изменила, но все же… Она твоя мать. А родителей не выбирают.

— Да. Не выбирают, но порой хочется, чтобы на родителей можно было влиять, хоть как-то с ними взаимодействовать. Как с тобой сейчас, пап. А с ней я давно не разговаривала, — девочка как-то грустно улыбнулась.

— Ну… Что поделать? У нее свои дела. У нас свои. Спасибо, кстати, за идею. Надо будет попробовать проехаться по городу. Может быть, и отыщу.

— Только венеру не подхвати, пап, — улыбнулась девушка.

— Не подхвачу, — человек тоже улыбнулся, а после присел рядом с дочерью и взял книгу с ее живота. — Помнишь, как мы в детстве по ролям читали?

— Помню.

— Хочешь?

— Конечно, пап, — девочка прильнула к отцу, после чего они стали читать вместе.

Время летело быстро, также, как и страницы. Голоса менялись, порой затихали, затем приносилась вода, снова пили, переговаривались и опять читали. Снова и снова. Раз за разом. Строчка