Полтергейст - Василий Гигевич

"Чуть что - Мулярчик... Будто с отметиной я", - Мулярчик недовольно глянул на набычившегося Шумакова, который по-прежнему никому в глаза не смотрел. Помолчав для солидности, Мулярчик неторопливо начала выкладывать свои стратегические задумки:

- Наш отдел проводит серьезную работу в этом направлении. Как все вы знаете, недавно мы ввели новые рубрики. Например, такие, как: из кабинета следователя, версии, находки, телефон милиции 02...

- Это мы и без вас знаем, товарищ Мулярчик, что телефон милиции 02, перебил Мулярчика шеф. - Вот вы скажите о своих планах, о новых задумках. Где ваш новый подход к освещению процессов перестройки всего общества, а не только органов милиции? Сколько раз ваши сотрудники в рабочих коллективах побывали? Все отчеты о собраниях публикуем, все скандальными историями думаем отделаться. А где жизнь рабочего класса, гегемона нашего?..

Мулярчик, понимая, что сегодня оправдываться и доказывать, что ты не верблюд, - только гнев вызывать, замолчал, опустив голову.

- На сегодняшний день тираж газеты в сравнении с прошлым годом упал на 20 процентов. Вы хоть понимаете, что это такое? - голос Шумакова наливался той звонкой тревогой, от которой присутствующих стала пробирать дрожь. - Мы переходим на хозяйственный расчет. Кого мне сокращать прикажете? Зарплату мы все хотим получать большую, а работать по-новому кто будет? - Шумаков входил в раж. Мулярчик знал из прежнего опыта, что, найдя повод, редактор долго не успокоится...

- Иван Михайлович, все-таки необходимо какой-нибудь детектив запустить с продолжением. Вон "Зорька" дает документальную повесть о Сталине и Берии. А на будущий год рекламирует материал о Брежневе и Хрущеве. До сих пор их газета в киосках лежала стопками, а теперь днем с огнем не сыщешь, вставил свои пять копеек в монолог Шумакова заведующий отделом культуры Грузкин.

- Что конкретного вы можете предложить, товарищ Грузкин? - теперь Шумаков из-под пышных огромных, как говорили в редакции, брежневских бровей сверкнул черными глазами на Грузкина - молодого журналиста, который, как и многие в Доме печати, носил, наверное, для солидности, козлиную бородку. Грузкин пробовал свои силы в литературе, считался молодым, многообещающим...

- Да, есть в нашем отделе один материал, который мог бы заинтересовать читателя, - после этих слов Грузкин почему-то покраснел.

- Чей материал? Кто автор? Москвич? - сразу же начал допытываться Шумаков, во всех вопросах любивший ясность и конкретику. - Может, Юлиан Семенов? Братья Вайнеры? А может, на зарубежных авторов вышли?

- Да нет. К чему нам москвичи, а тем более зарубежные авторы. Что, у нас своих нету?..

- Кто же тогда?

- Да я вот вчера ночью закончил детектив, - признался Грузкин и с отчаянием, как к Богу, обратил глаза к Шумакову. - Скажу авторитетно: хороший детектив, острый и сюжет актуальный - как в Западной Белоруссии после войны наши чекисты банду разбили... Считаю, что как раз такого материала нам и не хватает.

Заведующие отделами, пряча глаза, стали ухмыляться. Все знали, что Грузкин не один год штурмовал своими детективами республиканские журналы и издательства, да везде терпел поражение. Даже из городской "Вечерки" их заворачивали. И Шумаков это хорошо знал...

Глядя на Грузкина немигающими глазами, Шумаков начал бледнеть и покусывать губы - будто у него зуб разболелся, да так, что невтерпеж... Потом, переведя взгляд, словно и не слышал его предложения, Шумаков сказал:

- Короче... Я вижу, что сегодня мы не готовы к серьезному разговору. Поэтому послезавтра мы снова поднимем этот вопрос. Прошу все отделы подготовить к этому сроку свои конкретные предложения. И самодеятельностью прошу не заниматься, на авторский коллектив нажимайте, - Шумаков последний раз сверкнул взглядом в сторону притихшего, вспотевшего Грузкина. - Все, можете расходиться.

Заведующие отделами поднялись со стульев. Опустив головы, стараясь не встречаться со взглядом Шумакова, они тихо выскользнули из кабинета ответственного секретаря и уже в коридоре, осмелев, загалдели... Потерпев сокрушительное поражение, Грузкин первым отстал от компании и тут же смылся в свой кабинет. Курильщики подались в конец коридора, чтобы сигаретой и смехом облегчить душу...

День у Мулярчика, считай, был испорчен. Чем бы ни занимался, все вспоминал о летучке, о Шумакове, который налетел ни с того ни с сего... И, главное, почему на него? Что, Мулярчик лысый?.. Неужели что-либо наговорили Шумакову на него? И кто же этот умник?

Между тем Мулярчик понимал: хочешь не хочешь, а назавтра нужно выдать Шумакову новую идею... Такую идейку подкинуть, чтобы все рты раскрыли... Только какую? Дублировать, как это делает "Зорька", детективы или те же исторические материалы о Сталине и Берии... Нет, надо дать читателю что-то принципиально новое. Но что? Начать серию статей о рэкетирстве? Ага, начни, тогда эти рэкетиры и за него, Мулярчика, возьмутся!..

С такими мыслями возвращался Мулярчик с работы. С ними и спать укладывался. Казалось, что не уснет. Но на удивление заснул быстро. Да и спалось хорошо. Снилось, что редактором стал, а Шумаков у него в подчинении... Ибо перестройка закончилась, и все такие молодые и ушлые, как Мулярчик, наверху оказались. И вот он, Мулярчик, сидя в огромном редакторском кабинете за большим полированным столом, спрашивает Шумакова: "Как тираж газеты поднимать будем, товарищ Шумаков?" - И мнется, мнется Шумаков, что-то мямлит о близкой пенсии, а что - не слышно... "Вот видите, товарищ Шумаков, - ласково улыбаясь, Мулярчик стучит пальцем по столу: Командовать, как видите, и я могу, а работать кто будет? Вы что, ждете, что я сам к гегемону нашему пойду?"

Первой на пронзительный телефонный звонок подскочила с кровати мать Мулярчика. Спросонья, не разобравшись толком, кинулась будить отца: "Вениамин, тебя срочно требуют..."

Хоть отец Мулярчика был на пенсии, но еще активно занимался общественной работой. В этот вечер он вернулся домой поздно, часов в двенадцать: был на митинге в Доме кино, где призывал присутствующих к созданию народного фронта в поддержку перестройки. И только сомкнул глаза, как тут, будто снег на голову, этот звонок, голос встревоженной жены... Отцу свое подумалось, и, хлопнув глазами, он только спросил: "Что, перестройка закончилась? С вещами или без?.."

Слушая в трубке путаный монолог бывшего однокурсника, Мулярчик-младший также, как и отец, сначала ничего не мог понять и потому время от времени перебивал Грушкавца:

- Слушай, Илья, ты случайно не после поддачи звонишь?

После этого Грушкавец сразу же переходил на крик - как только пластмассовая трубка выдерживала:

- Ты что, за кого ты меня принимаешь? Приезжай ко мне завтра же. Мы начнем все раскапывать. Только никому не проговорись раньше времени. Тут такая тема, что и "Огоньку" не снилась. Что-то невероятное происходит. По телефону не могу сказать, не могу, как ты не понимаешь?.. Ты только представь: подушки сами по себе летают, пробки выворачиваются и в людей летят.