Осколок империи - Майкл Гир

Она часто вспоминала слова Арты Фера: «Немного молод, не так ли?»

Или прошептала слова, которые говорила обычно в ответ:

— Тем лучше. Я могу обучить его делать все так, как хочу сама.

Возможно, он окажется лучшим любовником, чем она думала. Судя по тем случаям, когда Или имела с Фистом дело, он был уверенным, не запуганным ее силой и властью человеком. А ему необходимо было бояться. Или привыкла подчинять себе мужчин, начиная с их тел… и заканчивая душами.

В последний раз, когда она видела Синклера, он был переполнен скорбью о погибшей любимой и рвался уничтожить Седди. Если честно, молод этот парень или нет, но какая-то сила в его странно окрашенных глазах подействовала на Или. Какой он любовник? Нежный? Или животное, как Тибальт?

Какое-то время она надеялась обольстить Стаффу кар Терма и подчинить его своей воле… Возможно, даже имела шансы.

Или застонала, вспомнив свое фиаско на Этарии, открыла глаза и уставилась в темноту. Что там произошло не так? Где была совершена роковая ошибка? Она нашла Стаффу кар Терма отданным в рабство, в ошейнике его собственного производства и неправильно поняла его ответ.

Почему? Что его изменило? Рабство сломало что-то в Командующем? Ему нужно было подпрыгнуть от радости при ее предложении империи и власти, но она настроила его против себя. Только быстрые действия помогли ей.

Или злобно закусила губу.

— Как ты спасся, Стаффа? Что случилось? Кто освободил тебя? Седди? Как ты оказался на Тарге? Мы знали, что Скайла находилась на планете. Где? Как она затащила тебя на свой корабль? Кто совершил ошибку?

Так много вопросов без ответов. Или повернулась на своем мягком ложе и задумалась. События разворачивались так быстро, что у нее не было времени анализировать их. Она могла только реагировать и устанавливать контроль. Почему этарианский разгром оказался таким мучительным?

Или села, и в комнате стало светлее. Она сказала в микрофон:

— Отправить директора безопасности Тиклата с Этарии на Ригу. Причина: Переназначение за невыполнение обязанностей.

«Когда ты будешь здесь, Тиклат, мы выясним, что случилось в тот день на Этарии».

Или снова легла, отчаянно пытаясь остановить круговерть мыслей. Она должна поспать. Ее мозг должен работать в полную силу, когда прибудет Синклер со своими войсками. В отличие от Стаффы, Синклера она знала. Он все еще оплакивает смерть своей прекрасной Гретты Артина.

Он взбешен тем, что Стаффе удалось выбраться из Макарты.

«Проклятие! Ты, Стаффа, опять проскользнул сквозь пальцы. Как тебе это удалось?»

Синклер будет ключом к контролю общества. Ей необходимы его верные дивизионы: во-первых, чтобы контролировать империю, а, во-вторых, чтобы защищаться от войск Стаффы и страшных Компаньонов. У нее есть один шанс захватить абсолютную власть… и она должна для этого разыграть карту Фиста.

Или вспомнила глаза Синклера. Он взволновал ее. Она легко провела пальцами по своей коже, по плоскому животу и треугольнику черных волос.

«Да, я могу управлять Синклером Фистом… Тем или иным способом».

— У вас нет жалоб, — кричал круглолицый чиновник — министр трудовой занятости в Трастии — толпе, которая ревела перед зданием городского муниципалитета. Вверху небо стало свинцовым, зловещим, обещающим скорую грозу. Здания вокруг муниципалитета не оставляли для толпы много места, поэтому люди жались, толкались, отпихивали друг друга локтями. Более пятисот человек намеревались ворваться в здание. На противоположной стороне улицы из окон верхнего этажа администрации образования за происходящим наблюдали государственные служащие.

Женщине с янтарными глазами, которая стояла на краю верхней ступени, коротенький толстый чиновник казался трогательной фигурой. Причем, видимо, из-за двойственности его положения. Кроме того, Или обещала ему защиту.

Министр положил руки на трибуну, установленную на приподнятой платформе. Сцену охраняли мускулистые молодые люди в форме отделения гражданской защиты. За этим живым барьером бесновалась, размахивала кулаками толпа. Агитаторы держали лозунги и выкрикивали требования.

Холодный ветер усилился, засвистел с мрачных небес, завыл в ветвях деревьев.

— Мы сделали все, что могли, для рабочих Трастии! — заявил министр. — У нас нет коррупции. Это в других городах Риги… а не в нашей мирной коммуне!

Взрыв злых голосов вырвался из толпы, эхом заметавшись между каменных стен зданий.

Когда один из молодых охранников встретился со взглядом женщины, ее янтарные глаза мигнули. Молодой человек обратился к своему соседу. Один за другим они выпрямлялись в предвкушении.

Женщина с янтарными глазами подошла к барьеру и крикнула:

— Слушайте нас!

В свою очередь херувимообразный министр поднял руки и приказал:

— Подождите! Молчать!

Крики разъяренной толпы превратились в глухой гул.

— Пришло время, — звенел голос женщины с янтарными глазами, усиленный спрятанными микрофонами. — Конец тирании! Народ требует наказания за преступления! Вы живете, как боги, а мы прозябаем в нищете! Вы едите ягнятину, а мы получаем хлеб по карточкам! Посмотрите на свои толстые туши! А потом взгляните на меня!

Повернувшись спиной к толпе, она распахнула плащ. Никто не заметил улыбки на ее губах, когда охранники и министр ахнули при виде ее волшебного тела.

Она запахнула плащ и снова повернулась к толпе.

— Мы голодаем, чтобы тиран был жирным! Справедливости! Справедливости! Справедливости!

Толпа скандировала, выбрасывая вверх кулаки.

Женщина кивнула охранникам, и те схватили министра за шею.

— Правосудия! Вставайте, друзья! Смерть деспотам!

Все как один охранники одобрительно закричали, отключив энергический барьер.

— Занимайте здание! — призывала женщина с янтарными глазами. — В бой за народ! Смерть им!

Пойманного министра швырнули к ногам толпы, и он исчез под массой тел. Остальные бросились вперед по ступенькам в здание. Только после того, как последний человек исчез за дверями, женщина с янтарными глазами спустилась со ступеней. Мускулистые молодые охранники последовали за ней, осторожно обходя место, где лежали останки разорванного министра.

В квартале от муниципалитета появилась машина на воздушной подушке. Ее двери открылись для женщины и ее сопровождения. Машина поднялась и понеслась над охваченными паникой улицами.

Командир дивизиона Мак Рудер шел по коридору широкими шагами. Пачки бумаги и кубы с данными колыхались в его руках.

При среднем росте Мак обладал мощной фигурой. У него были светлые волосы средней длины и голубые глаза, в уголках которых начинали появляться морщинки. Как все военные на Риге, он носил броню, плотный синтетический костюм, приспособленный для передвижения в вакууме. Волокна материала обладали свойствами, позволяющими маскироваться на местности. В них содержались либо катализаторы, либо полимерные молекулы. При попадании на них огня волокна рвались и затвердевали. Раз затвердев, броня обугливалась, шелушилась; но защищала человека от бластера или пульсирующего огня.

Мак остановился и хлопнул ладонью по замку люка, ведущего в кабину Синклера. Дверной компьютер проверил химический состав его тела, свойства кожи и бесшумно отодвинул панель.

Мак вошел в маленькую квадратную комнату и замер. Синклер сидел, согнувшись, за столом. Его голова застыла под невероятным углом. Он крепко спал. Крышка стола напоминала поле битвы из-за огромного количества скомканных листков бумаги. Ряд мониторов на стене напротив светились графическими изображениями. Они ждали дальнейших указаний хозяина, чтобы поменять таблицы, карты или статистические данные. Что-то сжалось в груди Мака при виде позы и выражения скорби на лице командира. Он тихо положил свои бумаги на и так захламленный стол и отступил назад, но тут Синклер издал нечленораздельный звук.

— Синк, — мягко произнес Мак, обходя стол и тряся приятеля за плечо. — Почему ты не ляжешь и не поспишь нормально?

Синклер вскочил и вскрикнул:

— Нет! Гретта, я…

Его глаза открылись, заморгали, оглядели кабину и остановились на Маке.

— Дурной сон, — застенчиво пробормотал Синклер своим высоким голосом.

Мак кивнул. Синк мог не знать, что Мак любил Гретту так сильно и беззаветно.

— Хочешь поговорить?

— С удовольствием, — хрипло отозвался Фист.

— Хорошо, — Мак присел на краешек стола. — Мхитшал беспокоится насчет тебя. Он говорит, ты не спишь и не ешь. Он уверен, что когда ты спишь, тебя мучают кошмары.

Ты доводишь себя до…

— Мхитшал ворчит, как старуха, — Синклер разогнулся и нервно потер шею. — Может, у него материнский комплекс или что-нибудь в этом роде?

Мак наклонил голову, скептически наблюдая за Синком.

— Хочешь прогуляться со мной? Мы с тобой были так заняты организацией этого сброда в армию, что не имели времени поговорить.