Дикая орда - Джон Робертс

- И все же... Именно там обрели вечный покой предки Бартатуи и его племени. Это место они зовут Курганами Спящих. Дайте мне кавалерийский полк и еще кое-что, и я заманю туда орду. А уж там мрачные чудовища, коих я призову на помощь из глубин Мироздания, разорвут жалких степняков в клочья. Даже само имя Бартатуи забудется навсегда!

- Кавалерийский полк, - задумчиво проговорил воин, который и прежде сомневался в предложениях колдуна. - Глупо отсылать столько людей из города, когда мы так в них нуждаемся.

- Но если Хондемир прав, - возразил князь, - может, нам и не понадобится защищать город.

- Ты сказал, что это место священно для Бартатуи, - подал голос брат князя, - но пойдут ли другие племена и кланы вслед за ним на защиту могильников?

- Не важно, - махнул рукой Хондемир. - Главное, что сам Бартатуя поспешит вместе со своими ашкузами. Без него остальное войско развалится на небольшие отряды и станет не так опасно. Племенные вожди не настолько тщеславны, чтобы замахнуться на большую осаду без руководства верховного владыки.

- Тысячу воинов я, может, и смогу выделить, - произнес Амир Джелайр, но это плохая защита от целого гирканийского войска.

- Более чем достаточно, государь, - заверил князя Хондемир. - Дело в том, что я выяснил еще кое-какие обстоятельства. К тому времени как кочевники нас догонят, мы подойдем уже к самим Курганам Спящих. А у дикарей полно странных суеверий. Например, им запрещено ездить верхом близ Курганов. Более того, на могильниках они не смеют стрелять из лука. Пешие, вооруженные лишь мечами и пиками, эти варвары - все равно что необученный сброд. Дайте мне хороших бойцов под началом опытного командира, и степняки нам не страшны, сколько бы их ни было.

- Звучит разумно. Что скажете, советники?

Многие вельможи охотно согласились, другие - лишь скептически качали головами.

Неожиданно князь кое о чем вспомнил:

- Добрый Хондемир, ты упоминал, что тебе понадобится еще нечто помимо кавалеристов. Что именно?

- О, совсем немного. Что может понадобиться в пути? Шатер, в котором я мог бы заниматься на остановках своим искусством, кое-какая утварь... ну и еще одна мелочь.

- Что же? - спросил князь.

- Видишь ли, государь, вызвать потусторонне существо - это не то что воина или слугу нанять. Нужно выполнить очень сложные обряды. Поскольку весь ритуал будет вершиться от твоего имени, хорошо бы присутствовать лично тебе. - Князь посмотрел на колдуна с тревогой, но Хондемир упредил возражения, сделав успокаивающий жест: - Конечно, я не собираюсь просить тебя покинуть город в разгар подготовки к осаде. Подойдет любой твой родич. Лучше всего - кто-то из твоих детей.

Амир Джелайр побледнел и приподнялся со скамьи:

- Один из моих сыновей? Да разве я могу перенести разлуку с кем-то из них?

- Я не сказал "сын", государь. Сойдет и дочь. Князь, успокоившись, уселся на место.

- Дочь? Это другое дело. У меня их несколько. Ишкала - старшая. У нее трудный характер. Я давно уже утратил надежду найти для нее подходящего мужа. Можешь взять ее с собой.

- Прекрасно, государь. Если в дороге ничего не случится, дочь вернется к тебе цела и невредима, А теперь, повелитель, коль скоро вы приняли мой план, твои воины и твоя дочь должны быть готовы к походу на рассвете десятого дня, считая от сегодняшнего.

- Да будет так! - громко возвестил князь. - Что ж, с делами мы разобрались, теперь можно и отобедать.

Поздно вечером, когда Хондемира доставили в его особняк, он мысленно праздновал победу. Князь оказался человеком легковерным, да и не привык Джелайр к таким сложным вопросам. А впрочем, будь он тверже и недоверчивее, Хондемиру все равно скорее всего удалось бы склонить его на свою сторону. Ведь план и в самом деле был хорош, и говорил чародей правду... Кроме одной небольшой детали: чем он на самом деле собирался заняться, достигнув Курганов Спящих.

А в это время, пока Хондемира несли домой с роскошного княжеского пира, в другом уголке Согарии еще одно веселое, шумное застолье не собиралось заканчиваться. В одной из харчевен, окружавших городской базар, гуляла компания молодых людей. Обычно базарные харчевни обслуживали заезжих торговцев, но эту облюбовали для себя городские повесы: не сумевшие разбогатеть мастера-ремесленники, художники, ученики писцов и звездочетов, а также самые отпетые сынки согарийской знати.

За одним столиком в этот поздний час было особенно шумно. Люди, сидевшие за ним, были очень молоды. Кувшин с вином уже обошел стол не один круг, и его не раз уже доливали. В компании особенно выделялся один юноша. Говорил он очень красноречиво, несмотря на то что язык у него уже порядком заплетался.

- Друзья, мы живем во времена упадка, - вешал восторженный юнец. Людям нашего времени ни до чего нет дела, кроме денег. Они покупают дворцы и драгоценные побрякушки, обжираются и пьют вино...

- Что же плохого в деньгах, Мансур? - со смехом спросил его товарищ. Что худого в дворцах и в изящных творениях ювелиров?

- И что плохого в том, чтобы есть и пить вино? - подхватил другой гуляка. - А сам ты сейчас чем занимаешься? - Все за столом захохотали.

- Есть веши более важные, - ответил тот, кого звали Мансуром. Он был едва ли не самым молодым в компании - за плечами у него вряд ли наберется и восемнадцать безоблачных лет. Одежды у юноши особой роскошью и изяществом не отличалась, не в пример его компаньонам, однако и в лице, и в повадках сквозило явно благородное происхождение. Был он строен, высок и хорош собою. На щеках пробивалась каштановая бородка. Трактирные служанки нет-нет да и бросали на юношу лукавые взгляды. Но Мансур, казалось, не обращал на откровенные призывы девиц никакого внимания.

- Какие же вещи важнее, а, Мансур? - воскликнул один из парней. По тону его было понятно, что такие шутливые перепалки - не редкость между собутыльниками.

- Слава! И приключения! И вечная любовь! Где в наше спокойное время услышишь звон мечей, свист стрел, воинственные кличи доблестных воинов?

- Ну, если слухи правдивы, этого мы скоро дождемся, - заметил тот, что был постарше. Но Мансур не обратил внимания на эти слова.

- Как доказать своим друзьям и своей возлюбленной, что ты мужчина, если не великими подвигами? - настаивал он.

- Давай-ка поподробней! - одновременно воскликнули его друзья.

- Так получилось, - продолжал юноша, - что у меня с собой кое-какие стихи, которые я сочинил именно по этому поводу, - он порылся за пазухой, постойте, где же они, должны быть тут. - Наконец Мансур обнаружил у себя за поясом футляр, в котором писцы обычно таскают свои нехитрые инструменты. Однако футляр был пуст.

- О боги, мы обречены, - воскликнул один из парней. - Мансур собирается читать нам свои стихи! - Послышались стоны и проклятия.