Горячая весна 2015-го - Михаил Луговой

Пекинские правители, поняв, что держат Кейсона за чувствительное место, постепенно наглели, вынуждая того к уступкам, как правило, в других регионах. Они открыто зарились на Тайвань, чувствуя, что возвращение мятежного острова близко как никогда.

Что с того, что китайцы, несмотря на свое многолетнее внимание к собственной армии, по большому счету ничего не могли противопоставить авианосцу в Тайваньском проливе? Зато у них было то, чего остро не хватало теряющей популярность в мире Америке. Soft power, или «мягкая сила», как говорили сами американцы. В Пекине предпочитали пользоваться понятием «всеобъемлющей национальной мощи».

Китайцы исподволь, но неуклонно добивались своего не с помощью подачек или грубой силы, а последовательно наращивая экономические мускулы и повышая привлекательность своей страны для населения острова. И вот уже сами жители Тайваня начали тяготиться защитой и покровительством со стороны США. Дошло до того, что на встрече в Гонолулу недавно избранный президент Тайваня Ли Чен-Фу прямо и недвусмысленно поставил Соединенные Штаты перед выбором: либо они соглашаются признать независимость Тайваня, либо Тайбей начинает переговоры с Пекином о воссоединении по гонконгскому варианту.

– Мы не можем признать их независимость, – втолковывал советник по национальной безопасности своему президенту. – Это приведет к войне с Китаем.

– А если мы этого не сделаем, – вяло возражал Кейсон, потихоньку начавший отходить от уличной жары, – то уже очень скоро мы потеряем Тайвань. Я совершенно не хочу входить в историю как президент, который лишился всех наших более чем полувековых дипломатических завоеваний в Восточной Азии. Это же эффект домино на новом уровне! Отдав Тайвань, нам придется скоро убираться и с юга Кореи. Даже в Токио эти желтые сукины дети уже смотрят на нас с подозрением!

– И тем не менее с Китаем мы воевать не можем. Нам страшны не ракеты Пекина, а то, что на Китае завязана вся наша экономика. Стагнация последних лет держит нас на грани краха. И китайцы это понимают, поэтому и ведут себя так смело. Не забывай, Джон, насколько злопамятны эти азиаты! Ты думаешь, они не предъявят нам счет, когда мы объявим о введении амеро?

Когда Тедди Рузвельт в начале XX века провозгласил доктрину использования «долларов вместо пуль», он и не догадывался, какую мину закладывает под фундамент своей страны. Доллар так долго обладал статусом мировой резервной валюты, что отказаться от покрытия дефицита платежного баланса выпуском все новых и новых триллионов американцы уже не могли.

Созданная Соединенными Штатами глобальная финансовая пирамида была просто обязана рухнуть и погрести под своими обломками как сами США, так и значительную часть мировой экономики. В попытке переломить ситуацию в недрах Госдепартамента уже десяток лет разрабатывался проект, который неофициально носил название «Феникс». Подобно этой легендарной птице, Соединенные Штаты должны были погибнуть в пламени разожженного ими же мирового финансово-экономического «пожара», чтобы тут же возродиться к жизни в виде Североамериканского союза – нового государства, располагающегося на территориях стран NAFTA, США, Мексики и Канады. Незадолго до президентских выборов две тысячи тринадцатого администрация Кейсона пришла к выводу, что сохранить Соединенные Штаты в неизменном виде уже не удастся, и сделала «Феникс» своим приоритетом.

«Пожаром», точнее сигналом к его началу, должно было стать объявление об отказе от доллара и введении общей для стран NAFTA валюты – «амеро». По проекту объявление об этом должно было состояться в ноябре 2015-го, но незапланированный кризис в отношениях с Китаем грозил сорвать тщательно пестуемую идею.

– Они держат нас за яйца, – уныло сделал вывод Кейсон. – А у нас для влияния на них нет никаких рычагов. У них есть деньги от торговли с нами. У них есть нефть из Залива. А если мы и перекроем им кран, то их с удовольствием начнут снабжать русские. – Президент с третьей попытки снял галстук и расстегнул ворот рубашки. – В Конгрессе масса народа готова заклевать нас за то, что мы вошли в клинч с русскими в Восточной Европе и совсем забросили Восточную Азию.

– Русские, Джон, снабжают их кое-чем похуже нефти. И именно здесь лежит наш шанс.

– И чем же?

– Технологиями. И прежде всего – военными.

Некоторое время президент непонимающе глядел на своего помощника.

– Что ты, Оскар! Какие у русских технологии? Откуда они у них? Они сами отчаянно нуждаются и норовят получить к ним доступ, причем по всему миру!

– И тем не менее. Наше техническое превосходство по сравнению с Россией выглядит уже совсем не так впечатляюще, как десять лет назад. Проклятый кризис. Китайцы же гении копирования, но с собственными разработками у них туго. Копии у них получаются хуже оригиналов, а собственные разработки – хуже копий. Системы ПВО, истребители, военные корабли, танки. Все лучшее, что есть у Пекина, произведено в России.

– Хорошо, допустим… Но влиять на русских нам так же трудно, как и на китайцев. Они накопили такой слой экономического жира, в котором вязнут все наши действия.

Шаняк устроился в кресле и задумчиво почесал переносицу.

– Видишь ли, Джон… На русских не надо влиять. Они корчат из себя европейцев, но внутри они натуральные варвары. Понимают они только силу. Им нужно крепко разбить нос, прежде чем они начнут тебя слушать.

– Ты только что отговаривал меня от войны с Китаем, – упрекнул его президент, – и тут же толкаешь на войну с Россией. Как это поможет нам на Дальнем Востоке?

– Русские и китайцы друг другу не доверяют, но играют против нас вполне согласованно. Стоит нам отвлечься на одних, как нас кусают другие. Если мы будем метаться из стороны в сторону, то и проиграем везде.

– Но если война неизбежна, почему бы нам просто не признать Тайвань? У Китая не останется иного выбора, как напасть первым, а мы получим возможность действовать морскими и воздушными силами, на которых основана наша военная мощь.

– А что будет победой, Джон? Ну, сорвем мы китайский десант на Тайвань – заставить Пекин признать независимость последнего все равно будет невозможно… Тайвань же – это наш козырной туз. Мы сможем бросить его пекинским коммунистам, если они будут очень уж возмущаться введением амеро. Нет, нам необходимо взять инициативу в свои руки и дожать русских. Дожать, не считаясь ни с чем. Их поражение не только придаст новый импульс проамериканским настроениям в Европе и мире, но и заставит присмиреть китайцев.

– И каким же образом ты предлагаешь нам их дожимать? И где? На Украине? На Кавказе?

– На Балтике, Джон, – Шаняк побарабанил пальцами по подлокотнику, – конечно, на Балтике. В Балтии и Польше. Нам необходимо отобрать у русских Калининградский анклав. Сделав это, мы убиваем сразу нескольких зайцев. Потеря контроля над важной провинцией, вернуть которую Кремль окажется не в силах, подорвет влияние режима Рогова и заставит его сосредоточиться на внутренних проблемах.

– Что-то такое я уже слышал, – поморщился президент. – Очень давно и в связи с Кавказом. Прогнозировалось, что русские потеряют сначала Чечню, потом прочие мусульманские республики. И где теперь те прогнозы?

– Было такое, – признал Шаняк. – Я и сам тогда так думал. Но здесь ситуация иная. Национализм кавказских народов вызвал всплеск русского национализма. Это позволило Кремлю частично восстановить боеспособность армии и подавить повстанцев. С анклавом все совсем по-другому. Во-первых, там живут русские. Причем большинство из них постоянно бывает в Литве и Польше, но не бывает в России. Национализма не будет. Напротив, русские в других регионах начнут думать, что выбраться из-под контроля Москвы будет для них полезным. Во-вторых, для защиты жителей анклава, решивших порвать с Москвой, мы можем использовать военные части. Польша примет их с распростертыми объятиями, после того как НАТО отказалось поддержать Варшаву. Мы должны добиться, чтобы анклав покинула российская армия, хотя бы и силой. После этого можно переместить часть войск и в Балтийские страны. По сравнению с русскими мы сильны так же, как и по сравнению с Китаем. Но Москва не имеет экономического оружия, которое есть у Пекина. Рогов просто не сможет ничего нам сделать.

Президент откинулся на спинку своего кресла и перевел дух. Ему явно становилось легче.

– А есть ли вообще в анклаве силы, которые хотят отделения от России? Я видел какого-то сепаратиста, который приехал из анклава в Брюссель. Это же не политический деятель, а комический актер, почти Боб Хоуп!

– Здоровые силы, – наставительным тоном произнес советник президента по национальной безопасности, – есть везде. Надо только уметь их разглядеть.

3 июня 2014 года. Россия, Нижегородская область