Ты - мой спаситель - Дебора Диксон

Их все еще разделяла сетчатая дверь, но силуэт Мэгги сейчас оказал на него такое же действие, как и ее тело среди бела дня оказало на всех присутствующих мужчин в дежурной комнате. Вид Мэгги изменил направление его мыслей, он забыл о деле и думал только о том, как бы до нее дотронуться.

Неужели у этой женщины нет приличной одежды?

Ее короткий джинсовый комбинезон так выгорел и износился, что, понял Бо, на ощупь стал похож на старую фланель. Под широкими лямками плечи ее были голыми. Нет, понял он, не голыми. Тонкие, как спагетти, бретельки крохотного топа с глубоким вырезом едва виднелись рядом с джинсовыми лямками.

— Сейчас угадаю, — произнесла она. Одна ее рука была засунута в карман, другая не отпускала дверной ручки. — Вы заехали по дороге?

Возможно, другой не заметил бы напряжения в ее голосе, самого крохотного намека на жесткий самоконтроль. Но от Бо это не укрылось, и ему все стало ясно. У Мэгги нет объяснения отклонению в результатах проверки на полиграфе, никакой забавной, остроумной истории о том, почему она заколебалась перед ответом на тот вопрос. Мэгги встревожена. Возможно, надеется, что ему еще ничего не известно о том тесте, и она спрашивает себя, что он намеревается теперь предпринять.

Ничего, Мэгги. Абсолютно ничего, решил он. По крайней мере, сегодня вечером. Он уже получил тот ответ, ради которого приехал, но не на такой ответ он надеялся.

Взмахнув промокшим конвертом, Бо сказал:

— Я застрял в суде и не успел застать вас в больнице. Мне хотелось, чтобы показания были подписаны сегодня и можно было с этим покончить.

Мэгги бросила взгляд на часы на руке.

— Девять часов — несколько поздновато для работы, даже для вас. — Она взглянула на него с задумчивым блеском в глазах, и он понял, что Мэгги снова собирается поддеть его. — Но с другой стороны, наверное, дьяволу никогда не переделать свою работу.

— У вас острый язычок, Мэгги. А перо такое же острое? — Шагнув поближе, он протянул ей конверт. — Возможно, вы сперва захотите это прочесть. Могу подождать здесь, если пожелаете.

Мэгги поняла, что его предложение остаться снаружи является довольно откровенным намеком на то, чтобы получить приглашение войти, и воспротивилась. Ей казалось, что впустить его в дом все равно что голодного волка к овцам, и при этом надеяться, что он сожрет не слишком много. Невозможно предугадать, съест или не съест. Она потеряла способность правильно оценивать ситуацию. Уже три ночи ей не удавалось поспать как следует. Она боялась спать, боялась видеть сны.

И боялась остаться даже ненадолго наедине с человеком, стоящим у ее порога.

Что бы ни подвигло Грейсона на поездку за город этим вечером, причина крылась не в необходимости получить ее подпись под показаниями. Нет, ему нужно было что-то совершенно иное, и он разыгрывал эту маленькую игру для того, чтобы этого добиться. Только она не знала, чего «этого». И не могла понять по его бесстрастному лицу, видел ли он результаты проверки на полиграфе.

Как он выразился сегодня утром, запахло жареным. Распахнув дверь, Мэгги взяла конверт и поставила все точки над «i».

— Вам сегодня вовсе не обязательно было это делать.

— Вы правы, — легко сознался он. — Но я не люблю оставлять что-то недоделанным.

От того, как он понизил голос почти до шепота, волосы на затылке у Мэгги зашевелились. И от того, как он ухватился за дверь, чтобы не дать ей захлопнуться. На нем уже не было галстука с пальмой и пистолета. Рукава рубашки закатаны, но он все еще был при исполнении. Бляха все еще приколота к поясу. И к его душе, насколько она могла доверять своему суждению о людях.

Мэгги вспомнила один из немногочисленных советов матери. Эти советы всегда следовали за очередным разрывом с тем мужчиной, который в тот момент платил ренту, и за советом обычно следовал приказ укладывать чемоданы. В свои восемь лет Мэгги не понимала большей части ее предостережений, но этот совет сейчас наполнился глубоким смыслом.

«Беги от таких мужчин, как от огня, детка. Им нельзя лгать, их нельзя обмануть».

Бежать слишком поздно. Ей негде спрятаться. Ничего не остается, как выдержать до конца — чего никогда не делала ее мать. Мэгги использовала воспоминания о матери, как нравственный компас. Если мама указывала на юг, Мэгги шла на север. — Вы промокли, — наконец произнесла она.

Бо провел рукой по волосам, приглаживая их.

— Профессиональный риск.

Теребя конверт, Мэгги отошла от двери.

— Послушайте, я читаю медленно. Вам лучше войти, мистер Грейсон. Я… я дам вам полотенце. И ручку.

— Мое имя — Бо, — сообщил он ей и переступил порог, постаравшись шагнуть на коврик в прихожей. — Не причиняйте себе никаких хлопот ради меня.

— Несколько поздно говорить о хлопотах, вам не кажется? Особенно после того, как вы проделали весь этот путь, чтобы разведать, что из себя представляет в действительности главная подозреваемая. — Слова «в действительности» Мэгги взяла в кавычки взмахом свободной руки. — Вот, пожалуйста. Кондиционер сломан, гостиная вон там. Не обессудьте.

Бо смотрел, как она скрылась за углом, наверное, пошла за полотенцем. Отсутствие воздушного кондиционирования объясняло ее склонность к скудным одеяниям, но когда он повернул голову в том направлении, куда она указала, то не знал, что и подумать о гостиной. Мэгги явно была неважным декоратором и плохой домохозяйкой.

Две кушетки, стоящие друг против друга, были накрыты не первой свежести покрывалами. На полу, на журнальных и кофейном столиках, вокруг камина громоздились стопки книг и журналов. Стопки были неровные, словно их постоянно перебирали и снова складывали как попало. Из них торчали кусочки бумаги, играющие роль закладок.

Бо пробрался среди книжных завалов, пытаясь понять, что она любит читать. Книги его удивили. Комната была полна путеводителей, журналов «Нэшнл джеографикс», книг по истории и руководств по кругосветным путешествиям под парусом, альпинизму и самодеятельным сафари. Заинтригованный, он присел на корточки рядом со стопкой у камина, но его отвлек запах дыма.

Свежего дыма.

Повернув голову к отверстию камина, Бо спросил себя, зачем это при сломанном кондиционере могло понадобиться разводить огонь в июле. Причем без дров. Он всегда обращал внимание на необычные вещи. В камине не было никаких углей, обгоревших кусков дерева. Только скрученный серый пепел каких-то бумаг, которые, очевидно, положили на решетку и подожгли.

Он нагнулся и протянул ладонь над самым пеплом, проверяя наличие тепла, идущего от кирпичей и решетки. Они были холодными, но он ничего другого и не ожидал. Ему очень хотелось бы знать, что именно жгла Мэгги. Страницы дневника? Время выбрано подходящее. И умно, если она доверяла бумаге сокровенные мысли.