Все заняты - Кристиан Бобен

Маленькая кучка пепла встает, немного увеличивается и, танцуя, бежит к Ариане. Ариана приседает на корточки, подхватывает пепельную куклу на руки, прижимает к своему оживающему сердцу. Эта кукла - не просто кукла. Эта кучка - не просто кучка. Это домовой, фея, чудо: это маленькая девочка, живая и веселая. Это Креветта - такая же как вчера, такая же как всегда, вечно сегодняшняя. Все ее окружают. Они смотрят на нее с изумлением. - Креветта выросла. Когда она засыпала, ей было полтора года, и она еще не говорила. Теперь ей семь лет, и она говорит. Более того, она говорит без умолку. Она говорит: у вас удивленные лица. У меня ощущение, что я долго спала. Сначала я проснулась от ваших криков и жара. Я чувствовала себя тяжелой, тяжелой, тяжелой. Я снова заснула, а потом проснулась от тишины. Я испугалась такой глубокой тишины. Вы меня напугали тем, что вот так вдруг, в один момент, все замолчали. Обещайте мне, что больше не будете так поступать. Все обещают. Они обещают ей то, что она хочет, все, что она хочет.

Теперь они остались без крова. Мэрия размещает их в гимназии. Манеж сообщили о случившемся, и она присылает денег. Ариана строит новый дом, прямо напротив бывшего. Она следит за архитекторами: "Вы сделаете мне такой дом, который невозможно будет сжечь". Я хочу, чтобы в доме не было ни одного бревна, никакого паркета, ничего деревянного, даже ни одной зубочистки. Они три месяца живут в гимназии. Три месяца - этого и достаточно, и недостаточно, чтобы налюбоваться новой Креветтой, вечной Креветтой. То, что она так быстро выросла, их больше не удивляет. Она прошла через огонь, а это заставит повзрослеть кого угодно. Как говорит месье Люсьеи, думая, что это смешно: "Она проскочила без остановок несколько этапов жизни". У Креветты по-прежнему заячья губа. Она по-прежнему обожает смеяться. В конце концов, она не слишком изменилась. За исключением того, что приобрела манеру танцевать вместо того, чтобы ходить. Самое необычное, что она танцует на высоте двух-трех сантиметров над землей. Это-то и поражает Тамбура: после пожара Креветта никогда больше не ступала ногами на землю. Она летит и танцует, в двух-трех сантиметрах над землей, а на пятках ее носков дырки там, где горят два маленьких язычка пламени, да, действительно маленьких, почти невидимых.

* * *

Месье Арману нравится его новая работа. Будка киномеханика похожа на пещеру. Он запускает фильм, садится на табуретку, открывает книгу, взятую у месье Люсьена. Тамбур и Креветта сидят в зрительном зале. Тамбур больше всего любит фильмы ужасов. Так сладко бывает бояться, когда уверен, что тебя любят! Мария, мать всех святых, иногда заходит на сеанс: все зависит от программы. Ни за что на свете Она не пропустила бы фильм Дрейера, Тарковского или Тати. Вместе с Ней фильмы смотрят три ангела, сидя в позе лотоса на откидных местах. Они скучают. Дрейер и Тарковский для них слишком затянуты. А Тати, откровенно говоря, они не находят смешным. "Очевидно, говорит им гипсовая Мария, - вы избалованные дети. У вас все происходит со скоростью света, еще раньше, чем вы об этом попросите. Для смертных эквивалент такой скорости - замедленность. Что же касается фильмов Тати, простите за замечание, но чтобы их оценить, вам не хватает чувства юмора. Это не упрек: вы совершенны - именно поэтому вам чего-то и не хватает". Ангелы (Теодор, Ромео и Эзра) слушают Марию без возражений. Ее голос столь восхитителен, даже когда она их ругает, - как настоящий концерт.

Ромео - ангел Манеж. Он собирает отовсюду кусочки света и помещает их перед глазами Манеж - а она уже должна сделать из них картину. Мастерская великого художника - спокойное место для ангела. Спокойное, но чрезвычайно пачкающее. Теодор - ангел Тамбура. Легкими прикосновениями он направляет мальчика к профессии архитектора. Земля перестала внушать доверие, пора изобрести новые способы существования на ней: пора изобрести дома, похожие на лодки или люльки. Эзра - ангел Креветты. Ему достается меньше всего работы: сердце Креветты на редкость прозрачно. Там начертан весь ее жизненный путь. Он поведет отсюда, снизу - наверх, к звездам. Но не скоро. Совсем не скоро: Эзра бросил взгляд вглубь сердца Креветты, где написано много цифр: дата ее рождения и дата ее смерти. Более семидесяти лет разделяют эти даты.

Тамбура иногда преследуют кошмары. Привидения, живущие в фильмах, заползают к нему в кровать, проникают в его сон и шепчут ему на ухо: "I have seen the future, baby, it is murder and money, money and murder. Я видел будущее, малыш: это смерть и бабки, бабки и смерть". Тамбур просыпается с криком, весь в поту. Креветта подлетает к кровати и кладет руки ему на лоб. Креветта - фея-утешительница. После пожара ее руки излучают успокаивающее тепло. Они лечат от насморка и отчаяния.

Тамбур построил на старой липе в саду домик для своей сестры и Эзры. Он сразу заметил, что рядом с Креветтой присутствует ангел. Нетрудно увидеть ангела тех, кого любишь. Тот и не пытается спрятаться. В крыше домика Тамбур оставил отверстие, чтобы Эзра мог летать туда-сюда как воробьи, на которых он похож, только малость тяжелее. Креветта несколько раз в день отталкивается каблуками от пустоты, взлетает на дерево, ложится на пол домика и слушает шум ветра в листве, наслаждаясь ощущением чистого и пустого времени. Она назвала этот домик "домом ожидания". Тамбур должен еще построить мне "дом печали". У него не будет ни крыши, ни стен. Там можно получать все по полной программе: свет, дождь и снег. И еще "дом смеха". Представляю себе: в нем будут десятки окон и повсюду лилии.

Креветта не ходит в школу. Тамбур читает ей книги по богословию и поэзию из библиотек месье Люсьена и мадмуазель Розе. Нет ничего более поучительного. Суровая правда и невероятная красота - а что еще преподавать? Единственная школа, куда ходит Креветта - это школа танцев. Тамбур ее провожает. Он наблюдает как она де-лает тройные сальто в зале, обвешанном зеркалами. Он приносит с собой книгу Малларме и листает ее, пока Креветта разминается у станка. Он закрывает книгу как только она начинает танцевать. Они одни в этом зале. Преподаватель танцев, восхищенный талантом Креветты, вскоре отказался учить ее чему бы то ни было. Он предоставил зал в ее распоряжение на три вечера в неделю. Креветта танцует для Тамбура, который видит в зеркалах десятки сестричек, порхающих между паркетом и потолком, в розовых пачках, и все как одна с заячьей губой. Очаровательных.

Ариана смотрит на своих детей. Они счастливы, и их счастье терзает ее. Я не имею отношения к тому, что происходит с ними теперь, и я не смогу избавить их от боли и смерти, - всего того, что непременно придет. Я чувствую себя немного уставшей, немного старой. У меня есть идея как помолодеть. Завтра приезжает Манеж на несколько дней, все соберутся здесь, и я поделюсь с ними этой идеей. На следующий день она рассказывает. Все ошеломлены. Они знают, что "идея" для Арианы означает "желание". Еще они знают - ни одно из ее желаний еще никогда не оставалось невоплощенным: в частности, Манеж, Тамбур и Креветта - три особо удавшихся воплощения. Идея Арианы такова: я все начинаю с нуля, возвращаюсь к началу, я выхожу замуж. Они выслушали ее молча. А затем пошли спать, не произнеся ни слова. Никто не решился спросить: за кого? Ответ пришел сам через день, за завтраком: за месье Армана, что вы об этом думаете? В одно мгновенье все стало на свои места. Все облегченно вздохнули. Все опасались четвертого мужа с четвертым ребенком. А почему бы не пять, шесть или семь? Итак, остановимся на цифре три. Это хорошая цифра. Даже голубая гипсовая Мария так думает.

* * *

Они танцевали всю ночь - "all night long", как говорит Тамбур, все чаще и чаще переходящий на английский. Они пили всю ночь - даже мадемуазель Розе; это, возможно, и объясняет, почему ранним утром она оказалась сидящей на коленях месье Люсьена.

Манеж задумала сделать для Арианы свадебное платье: фиалки на зеленом фоне. "Обожаю фиалки", - говорит месье Гомез матери. Они столь прекрасны, когда видишь их в лесочке. Они так на вас смотрят, что вы краснеете.

"Расскажите мне еще о Боге, - просит месье Люсьеи мадемуазель Розе, целуя ее в шею. - У Вас такой нежный голос, когда Вы говорите о том, чего не существует". "Да нет же, мой милый, - отвечает мадемуазель Розе, поправляя бретельку лифчика, - я не пытаюсь убедить Вас в существовании Бога. Если бы Вы только знали, как Ему наплевать, верите Вы в Него или нет. Бог, мой милый, - это так же просто, как солнце. Солнце не требует от нас поклонения. Оно только просит нас не создавать ему препятствий, пропускать его лучи и не мешать делать то, что оно делает. Это немного похоже на Ариану, когда она готовит на кухне и просит детей пойти поиграть куда-нибудь в другое место, пока еще не готово то, что она делает, собственно, не для кого иного, как именно для них. Так вот, Бог -это так же, мой милый. Он любит видеть нас смеющимися и играющими. Всем остальным Он занимается Сам". "Не называйте меня "мой милый", - отвечает месье Люсьеи, - и скажите мне, раз Вы все знаете: для чего нужна эта большая корзина во дворе?" "Это не корзина, говорит мадемуазель Розе. - Это подарок детей новобрачным: воздушный шар".