Дорожные работы - Стивен Кинг

Фредди попытался, было, вставить словечко, но Джордж быстро заткнул ему рот. Прерыватель сегодня работал неплохо. С самого утра.

Вот именно, шизофреник, ты гребаный! – завопил Фредди, и тогда Джордж просто сел на него. Иди, торгуй своими газетами где-нибудь в другом месте, Фредди. А здесь ты – персона нон грата.

– Разумеется, я ничего ему не скажу, – проговорила одна из женщин в телевизоре. – Интересно, как ты себе вообще это представляешь?

– Просто… Скажи и все, – отвечала другая.

– Но почему я должна ему это сказать? Почему я должна ломать его жизнь из-за того, что случилось двадцать лет назад?

– Ты собираешься ему солгать?

– Я просто ничего ему не скажу.

– Но ты должна ему сказать.

– Шэрон, я не могу позволить себе так поступить.

– Если ты не скажешь ему, Бетти, то мне придется все рассказать ему самой.

– Эта гребаная машина разгребалась к гребаной матери, – сказал Дункан, возвращаясь обратно. – Она сидела занозой у меня в заднице с тех самых пор, как ее тут поставили. И что мне теперь делать? Звонить в гребаную компанию «Автоматик Индастриз»? Ждать двадцать минут, пока какой-нибудь мудозвон-секретарь не соединит меня с нужным номером? А потом слушать, как какой-нибудь парень будет рассказывать мне, что они чертовски заняты, но, тем не менее, постараются прислать в среду механика. В среду! Да этот парень, у которого весь ум ушел в задницу, покажется только в пятницу, выпьет бесплатного пива на четыре доллара, починит, что там сломалось, а то еще и подпортит там внутри какую-нибудь штуку, чтобы вышла из строя через пару недель, и скажет мне, чтобы я не позволял ребятам катать шары с такой силой. Раньше у меня был обычный кегельбан. Вот это было здорово. Он почти никогда не ломался. Но прогресс не стоит на месте. Если я еще буду здесь в 1980-ом, они, наверное, уберут отсюда игровые автоматы и поставят машинки для автоматического минета. Будешь еще пива?

– Конечно, – ответил он.

Дункан пошел наливать. Он положил пятьдесят центов на стойку и двинулся к телефону за сломанным игровым автоматом.

Раскрыв телефонный справочник, он нашел то, что ему было нужно, в графе Автомобили, новые и подержанные. Одна из строчек гласила:

ПОДЕРЖАННЫЕ АВТОМОБИЛИ МАЛЬОРЕ,

дорога № 16, Нортон, 892-4576

Если проехать чуть дальше в Нортон, дорога № 16 переходила в авеню Веннер. Авеню Веннер была также известна под названием Взлетной Полосы, где можно было купить товары, которые в справочниках не рекламировались.

Он вложил в автомат полцента и набрал номер «Подержанных автомобилей Мальоре». После второго звонка трубку сняли, и мужской голос сказал: «Подержанные автомобили Мальоре» на проводе.

– Это Доуз говорит, – сказал он. – Бартон Доуз. Могу я поговорить с мистером Мальоре?

– Сэл сейчас занят. Но я буду рад помочь вам, если смогу. Пит Мэнси.

– Нет, мне надо переговорить лично с мистером Мальоре, мистер Мэнси. Это по поводу тех двух «Эльдорадо».

– Не повезло вам, дружище, – сказал Мэнси. – Мы не принимаем на комиссию больших машин до конца года, все из-за этого энергетического кризиса. Никто их не берет. Так что, извините…

– Да нет, я покупаю.

– Чего-чего?

– Я говорю: я покупаю. Два «Эльдорадо». Один семидесятого года, другой – семьдесят второго. Один золотой, другой кремовый. Я говорил о них с мистером Мальоре на прошлой неделе. Это серьезная сделка.

– Ах, вот оно что. Но его действительно сейчас нет, мистер Доуз. Сказать по правде, он сейчас в Чикаго. И он точно не приедет до одиннадцати вечера.

Тем временем Дункан повесил табличку на игровой автомат. Табличка гласила:

НЕ РАБОТАЕТ

– А завтра он будет?

– Да, конечно. Вы заключили договор о купле-продаже?

– Нет, я расплачусь наличными.

– Вы один из специальных клиентов?

Он секунду поколебался, а потом сказал:

– Да, совершенно верно. Могу я назначить встречу на четыре?

– Конечно, отлично.

– Спасибо, мистер Мэнси.

– Я передам ему, что вы звонили.

– Обязательно передайте, – сказал он и осторожно повесил трубку. Ладони у него все вспотели.

Когда он пришел домой, Мерв Гриффин болтал с очередной знаменитостью. Почты не было, и это стало для него большим облегчением. Он вошел в гостиную.

Мэри пила из чашки какое-то варево, в основе которого явно был горячий ром. Рядом с ней валялась пачка салфеток, а в комнате пахло таблетками.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Де цедуй дедя, – сказал она. Голос ее звучал глухо, словно сирена, подающая сигнал судам во время тумана. – Подцепила что-то.

– Бедняжка моя. – Он поцеловал ее в лоб.

– Я доджна попросидь тедя, Бард. Не дог бы ды сад сходидь за покупками сегоддя? Я хотеда подти с Мег Кардер, но пришдось позводить и одпросидса.

– Конечно. У тебя есть жар?

– Де здаю. Дожет быдь, недного.

– Хочешь, я позвоню Фонтену и вызову его, чтобы он тебя посмотрел?

– Де здаю. Дожед быть, завдра, если дне де стадед лудше.

– У тебя совсем нос забит.

– Да. Декарсдво демдого помогдо, до сейчас… Она пожала плечами и изнуренно улыбнулась.

– У дедя годос, как у Додалд Дака.

После секундного колебания он сказал:

– Завтра вечером я немного задержусь.

– Да?

– Я собираюсь съездить в северную часть города посмотреть на один дом. Вроде как ничего. Шесть комнат. Небольшой задний дворик. К тому же не очень далеко от Хобартов. Внутри раздался отчетливый голос Фредди: Ах, ты гребаный-разгребаный сукин сын, хреносос вонючий.

Мэри просияла.

– Вот эдо здододо. А дожно мде с тодой поехадь?

– Да лучше не надо, с такой простудой.

– А я одедусь подепдее.

– В следующий раз, – сказал он твердо.

– Ну дадно. – Она посмотрела на него внимательно. – Сдава Богу, чдо ды накодец-то зашеведидса, – сказала она. – А то я уж быдо начада водновадса.

– Не волнуйся.

– Де дуду.

Она отпила глоток своего варева с горячим ромом и прильнула к нему. Он слышал, как хрипит ее горло при вдохе и при выдохе. Мерв Гриффин болтает с Джеймсом Бролином о его последнем фильме под названием «Западный мир». Вскоре состоится премьера во всех парикмахерских страны.

Спустя некоторое время Мэри встала и поставила обед в микроволновую печь. Он поднялся и переключил телевизор на другую программу, где по второму разу гоняли «Армию Ф». Он пытался не слушать Фредди. Однако через некоторое время Фредди сменил пластинку.

Помнишь ли ты, Джорджи, как ты покупал свой первый телевизор?

Он слегка улыбнулся, глядя не столько на Форреста Такера, сколько сквозь него. Помню, Фред. Разумеется, помню.

Это произошло примерно через два года после их свадьбы. Однажды вечером они вернулись домой из гостей. Они были у Апшоу и смотрели там «Твой Хит-парад» и «Госпожу Удачу», и Мэри спросила, не показалось ли ему, что Донна Апшоу держалась… Ну, что ли, слегка отчужденно. Теперь, сидя перед телевизором, он мог ясно представить себе тогдашнюю Мэри – стройную и как-то неожиданно привлекательно высокую в новых белых босоножках, которые она купила себе, чтобы отпраздновать начало лета. Шорты на ней тоже были белые. Ноги казались длинными и соблазнительными, словно и вправду поднимались до подбородка. Честно говоря, он не слишком-то был заинтересован выяснением вопроса о том, держалась ли Донна Апшоу слегка отчужденно. Куда больше он был заинтересован тем, чтобы снять с Мэри туго обтягивающие ее шорты. Именно там находилась главная область его интереса – не стоит, пожалуй, указывать ее местонахождение более конкретно.

– Может быть, она просто слегка устала подавать половине жителей окрестных домов испанский арахис только из-за того, что они – единственные люди на улице, у которых есть телевизор, – сказал он.

Ему показалось, что он заметил маленькую морщинку у нее на переносице – верный признак того, что Мэри что-то замышляет, – но к тому времени они уже шли на второй этаж, а его рука блуждала по туго натянутой ткани шорт – а ткани этой было не слишком много, – и лишь позже, лишь после всего она спросила:

– А во сколько обошлась бы нам обычная настольная модель, Барт?

Уже наполовину погрузившись в сон, он ответил:

– Ну, пожалуй, «Моторолу» мы могли бы купить за двадцать восемь, может быть, тридцать долларов. Что же касается «Филко», то…

– Я говорю не о радио, а о телевизоре. Он сел на кровати, включил лампу и посмотрел ей в лице. Он лежала обнаженной, простыня лишь слегка прикрывала ее бедра, и, хотя она улыбалась, он понял, что она это серьезно. Это была улыбка-вызов. – Мэри, мы не можем позволить себе купить телевизор.

– Так сколько стоит настольная модель? «Джи И» или «Филко» или что-нибудь в этом роде?

– Новая?

– Новая.

Он поразмыслил над этим вопросом, наблюдая за игрой света и тени на восхитительных округлостях ее грудей. Она была тогда куда стройнее (но и сейчас про нее не скажешь, что она толстушка, – упрекнул он самого себя; а никто этого и не говорил, Фредди, мой мальчик, никто этого и не говорил), какой-то более живой, что ли. А когда она причесывалась, даже ее волосы, потрескивая, передавали свое собственное сообщение: