Цена предательства - Андрей Мансуров

Железяка поехала в сторону. Он шагнул в полумрак подземного уровня, но всё равно: дневного света. Но пока выбрался на поверхность из защитного тоннеля и лабиринта метонных надолбов и гласситовых козырьков, успел вспотеть – климатизатор комбеза сердито запищал комариным писком. Тяжёлое барахлишко, несмотря на экзоскелет. Нет, правильней сказать – много в нём инерции. Двигаться приходится с расчётом её замедляющего действия. Или всё же эта противная дрожь в ногах – от волнения?..

Станция стояла на открытом всем ветрам холме.

Грамотно, с точки зрения обычной стратегии: отличный обзор, господствующая высота. Автопушкам и лазерам ничто секторов стрельбы не перекрывает.

Только вот вряд ли враг применит столь примитивные способы атаки, как вооружённо, и в лоб. Нет, сустары – мастера изощрённых приёмчиков.

Вот это-то и беспокоило Михаила больше всего.

Кроме того, как фактический инициатор зачистки планеты дронами с мыслеусилительными устройствами, которыми спустя каких-то полтора месяца после их «экстренной» эвакуации оснастили все чёртовы челноки, он ощущал некую ответственность.

Потому что то, что пять из восьмидесяти трёх челноков оказались сбиты из-за этих самых усиленных сигналов-страхов, сильно напрягало. И девять сталитовых и три био-дрона оказались тоже поражены. Кто – индукторами, кто – пластиковыми псевдомушками, плохо уловимыми сенсорами, пока не взлетели, и проникающими в мельчайшие щели между защитными пластинами дронов, а кто и карбоновыми нитями «ловчих» сетей.

Потому что добровольцы, сидя в безопасности на Линкоре, пытались как можно реалистичней представить себе самые разные способы атаки на них, – от гравиловушек, до буквально лука со стрелами. А уж усилители-то – усилили. Мыслестрахи.

И это говорило о действенности даже такой, наспех предложенной Командованием, и до этого ни разу не опробованной, методики.

Значит, он всё правильно почуял. И додумал.

Хотя до сих пор не уверен – всё ли.

Вот это-то он и хотел в первую очередь проверить. Как «первопроходец».

Хотя он иногда думал, что чувство ложной ответственности за всё происходящее, точно – происходит от очередного его комплекса. Похоже, у него не только «сенситивность» повышена, но и чёртова, вечно создающая ему проблемы, фигня, называемая для простоты – совестью… Проклятые сустары.

Поэтому не «дать ребятам новый материал для обсуждения», а «принять первый удар на себя» он, собственно говоря, и собирался. И неважно – храбро это, или глупо…

Спуск с холма проблем не представлял – он нарочно пошёл на запад, чтоб солнце светило в спину, и местность вокруг было видно получше. На ходу подтянул неплотно прикреплённый контейнер с барахлишком – тот раздражающе ударял в правую лопатку при каждом шаге. Порядок. Э-э, кому он голову морочит: не это – главное!

Главное – то, что он, словно заводной болванчик, нервно вертит головой во все стороны, и даже назад оглядывается, хотя отлично знает: сенсоры и видеоусилители заметят малейшую опасность куда раньше него. И отреагируют в тысячу раз быстрее, выпустив в предмет, или существо, вызвавшее подозрение – нейтронную сеть, магнитно-элек-тронную ловушку. Тучу из полос фольги, создающей радио– и визуальные помехи…

Или, если не поможет – откроют шквальный огонь из минигатлинга на плече. А завершат всё дальнобойные пушки и пулемёты Станции, или лазеры квадрокоптера, что висит сейчас над ним, прикрывая, а заодно и передавая объёмную картинку в Командный Центр.

Михаил понимал, что такое наблюдение за любым, кто будет выходить на поверхность, ещё на протяжении многих месяцев, и даже – лет, необходимо. Но всё равно почему-то ощущал себя мушкой-дрозофиллой под стеклом микроскопа.

Минут через десять он дошёл до квадрата, где заканчивался юго-западный сектор, обследованный их отделением. Здесь работал Мвемба. Нет, не то – чтобы Михаил сомневался в добросовестности коллеги. Он просто знал, что как наименее «нервный», и наделённый природой отнюдь не щедро чёртовым так называемым «богатым воображением», африканец, мог кое-что пропустить просто в силу железобетонного спокойствия и прагматизма – не вызвав в датчиках неизвестной конструкции требуемой реакции.

А датчики эти, кстати, так и не были найдены. Как и передающие устройства.

Хотя Командование в целом поддержало версию Михаила о природе ментального управления устройствами ловушек. Собственно, других вариантов даже «высоколобые» эксперты, трижды заслуженные профессора всяких там наук, не смогли предложить…

С самим-то собой он мог быть откровенным: он вышел не только для того, чтоб «принять на грудь новый удар», а и для того, чтоб попытаться найти хоть что-то, ещё раз подтвердившее бы его версию. Для живых людей.

Потому что без этого, без опоры на факты, он превращался в простого паникёра. Параноика. С тем самым «богатым воображением».

То есть – банального труса-перестраховщика. И пусть некоторые его страхи оправдались… Но – не все!

А ещё Михаил не сомневался, что и лейтенант и сержант видят его насквозь: профессионалы же! Но не мешают. Знают: человек должен сам преодолеть это, идти навстречу собственным страхам и комплексам. Иначе рано или поздно – сломается.

Или спятит.

Так что он шёл, стараясь оглядываться уже поменьше, прямо к роще странных сине-розовых деревьев, заодно пытаясь определить: чем же это таким странным всё сильней пахнет.

Оказалось, что пахнут деревья. Они вроде как цвели. Хотя сами казались очень похожи на земные хвойные: те же длинные, с ладонь, иголки: молодые – розовато-фиолетовые, светлые. Красивые, как он отвлечённо подумал, вспоминая детство: чистые насыщенные цвета, глянцевая блестящая поверхность – так и хотелось потрогать, провести пальцами… Старые же иглы – сине-фиолетовые, тёмные почти до черноты.

И цветочки оказались очень… Привлекательны. Тоже очень красивы: этакие гроздья крохотных, словно от ландышей, розовых же мини-колокольчиков. Размером с ноготь, но сидящие на длинном, с руку, цветочном стебле, куда гуще, чем цветочки на стебле ландыша.

Вблизи запах вообще – буквально валил с ног. Михаил буркнул:

– Передайте, пусть в диспетчерскую подойдёт док Валентайн. Здесь для него работёнка. Запах – просто убойный. Словно я в супермаркете парфюмерии. Сейчас возьму на пробу пару соцветий. Похоже, из-за такого сильного запаха у кое-кого может обнаружиться аллергия.

Дежурный оператор, возглавлявший ведущую Михаила команду, отозвался:

– Он уже здесь. (Привет, кстати, тебе!) Он говорит, постарайся взять такие соцветия, чтоб были ещё нераскрывшиеся цветы. Аллергены – часто не феромоны, а пылеватые микрочастицы. Так что нам важней пыльца, а не сам запах.