Император Николай II и заговор генералов - Виктор Кобылин

После введения военного положения в Польше, где происходили крупные беспорядки, левые партии ответили опять всеобщей забастовкой. Как же реагировал на это Витте? Он выпустил воззвание. Ольденбуг приводит текст этого воззвания: «Братцы рабочие, станьте на работу, бросьте смуту, пожалейте ваших жен и детей. Не слушайте дурных советов. Дайте время, все возложенное для вас будет сделано. Послушайте человека, к вам расположенного и желающего вам добра. Граф Витте».

«Пролетарии ни в каком родстве с графом Витте не состоят… Совет Рабочих Депутатов не нуждается в расположении царских временщиков, – отвечал на это петербургский совет» (С. Ольденбург).

Государь писал Своей Матери: «…Ты мне пишешь, милая мама, чтобы я оказывал доверие Витте. Могу тебя уверить, что с моей стороны делается все, чтобы облегчить его трудное положение… Но не могу скрыть от тебя некоторого разочарования в Витте. Все думали, что он страшно энергичный и деспотичный человек и что он примется сразу за водворение порядка прежде всего… Между тем, действия кабинета Витте создают “странное впечатление какой-то боязни и нерешительности”». А Крыжановский, ставший впоследствии статс-секретарем, а в то время получивший поручения от Витте пишет: «В голове его был хаос, множество порывов, желание всем угодить, и никакого определенного плана действий. Вообще вся его личность производила впечатление, не вязавшееся с его репутацией. Может быть в финансовой сфере, где он чувствовал почву под ногами, он и был на высоте, но в делах политики и управления производил скорее впечатление авантюриста, чем государственного деятеля» (С. Крыжановский «Воспоминания»).

Беспорядки продолжались; кроме военных бунтов в Севастополе (Шмидт), Кронштадте, начались «аграрные» беспорядки. Террористы убивали всех энергичных представителей власти для «торжества революции». В Москве опять начались железнодорожные забастовки и вожаки революции добивались перехода войск на сторону революции. По всему городу строили баррикады, и началась по существу «партизанская» война – подстреливали городовых, проходящих офицеров. Тогда новый Московский генерал-губернатор адмирал Дубасов обратился к Государю. Государь отправил в Москву Семеновский полк. Благодаря энергии Дубасова и ген. Мина попытка вооруженного восстания в Москве была сломлена. Ген. Меллер-Закомельский с отрядом только из двухсот человек навел порядок на протяжении всего Великого Сибирского Пути, где растерявшиеся и потерявшие голову Куропаткин и Линевич совершенно выпустили из рук командование. Эвакуация запасных проходила в атмосфере полного отсутствия дисциплины. Отряд Меллер-Закомельского расстрелял на двух станциях стачечные комитеты, повыгонял распоясавшихся солдат, рассевшихся в офицерских купе, и обстрелял революционную толпу, запершуюся в ж. д. депо. Ген. Ренненкампф в свою очередь без боя взял Читу, где красные бесчинствовали около трех месяцев. Революция была подавлена. Что же делал прославленный Витте? Государь писал Своей Матери: «Теперь Витте хочет всех вешать и расстреливать. Я никогда не видел такого хамелеона. Благодаря этому свойству своего характера, почти никто ему больше не верит, он окончательно потопил себя в глазах всех… Дурново действует прекрасно… Остальные министры – люди sans imprortance!» Между прочим, принимая депутацию Иваново-Вознесенской самодержавно-монархической партии, Государь сказал: «Передайте всем, что реформы, Мною возвещенные 17 октября, будут осуществлены неизменно, и права, которые Мной даны одинаково всему населению, неотъемлемы, Самодержавие же Мое останется таким, как оно было встарь» (С. Ольденбург).

В это время образовалась партия к. д. (Конституционные демократы). Она была образована из Союза Освобождения, земцев-конституционалистов и Союза Союзов. Когда происходили выборы в I Государственную Думу, большинство голосов получили кадеты. Это было большим разочарованием и для власти и для правых и умеренных партий. В Царском Селе происходило обсуждение проекта основных законов. Спорным вопросом была 4-я статья: «Императору Всероссийскому принадлежит верховная самодержавная власть». Раньше в тексте было «самодержавная и неограниченная». Но каждое слово имеет свой смысл, и тот факт, что в новом тексте слово «самодержавная» осталось, говорит за то, что Государь остался Самодержцем.

Вскоре был уволен Витте. С ним ушел и весь кабинет (вернее, тоже уволен), так как Государь хотел, чтобы с Думой работал бы новый состав правительства. О Витте Государь опять писал Своей Матери: «Нет, никогда, пока я жив, не поручу я этому человеку самого маленького дела! Довольно с меня прошлогоднего опыта» (2.XI.1906). Теперь несколько слов о Витте: безусловно умный и талантливый человек, он, еще будучи министром финансов и проведя несколько, казалось, полезных реформ (золотое обращение, развитие промышленности), в то же самое время поставил впервые в истории России развитие наших финансов в зависимость от иностранного капитала, биржи; защищая развитие промышленности, он отказывал в финансовой помощи, нужной для нашего сельского хозяйства, в своем трактате о «Самодержавии и земстве», доказывая несовместимость выборного местного самоуправления с самодержавным строем, он давал сильный довод в руки оппозиционным кругам, совершив в 1902 г. поездку на Д. Восток, он заявлял, что русское дело там проиграно, и советовал крайние уступки, будучи уполномоченным Государя на Портсмутской конференции, он держал себя так, что можно было думать, что он представитель Японии, и, наконец, став главой правительства в тяжелый момент русской смуты, он или не сделал ничего для ее подавления, или своим двусмысленным поведением поощрял революционные выступления. Мнение Государя о нем мы знаем. В своих воспоминаниях Витте говорит о Государе с нескрываемой злобой, называя его «маленьким полковником». Спрашивается, почему Витте почти за всю свою долголетнюю государственную деятельность проводил такую двойственную политику? И сейчас же напрашивается другой вопрос. Был ли он свободен в своей деятельности? Не был ли он связан чем-то, что шло вразрез с интересами России?

Позже мы увидим, что и другие сановники поступали не в интересах России, а кого-то или чего-то другого. И думается, что это не случайность, а принадлежность к тому сообществу, которое веками ниспровергало через своих членов и государственные и моральные устои человечества. Когда придет последовательная очередь, будет указано в моем исследовании, как много было этих или беспринципных или одураченных людей во всех слоях русского общества, когда уже разразилась настоящая катастрофа 17-го года и гибель исторической России.

Когда новые Основные законы были опубликованы, Милюков на съезде к. д. провел резолюцию: «Накануне открытия Гос. Думы правительство решило бросить русскому народу новый вызов. Гос. Думу, средоточие надежд исстрадавшейся страны, пытаются низвести на роль прислужницы бюрократического правительства. Никакие преграды, создаваемые правительством, не удержат народных избранников от исполнения задач, которые возложил на них народ» (С. Ольденбург).

Глава V

I, II и III Государственная Дума. Столыпин

Резолюция Милюкова, которую он провел на съезде к. д. до открытия Гос. Думы, опровергает установившееся мнение, что Гос. Дума только тогда «подняла свой голос в защиту законности», когда во время войны началась «распутиниада», и что «народные» представители вели борьбу с «темными силами». Борьбу против существующего строя в России еще задолго до созыва Гос. Думы вели как «либералы», так и «крайние», и одним из вожаков этой борьбы был Милюков. И Гос. Дума не была для этих людей тем учреждением, которое должно было бы гармонично работать с Государем, а ареной борьбы с большими удобствами, чем раньше. Государь это отлично понимал. С. Крыжановский пишет в своих воспоминаниях: «Государь с явным раздражением отмахнулся от сладких слов Витте, когда тот стал доказывать, что в лице народного представительства Государь и правительство найдут опору и помощь: “Не говорите мне этого, Сергей Юльевич, я отлично понимаю, что создаю себе не помощника, а врага, но утешаю себя мыслью, что мне удастся воспитать государственную силу, которая окажется полезной для того, чтобы в будущем обеспечить России путь спокойного развития, без резкого нарушения тех устоев, на которых она жила столько времени”». Хотя Государь и вступил на путь этой реформы, Он оставил за Собой возможность последнего решения, считая, что безответственность конституционного монарха является преступной и противоречит идее ответственности Монарха перед Богом. В Первой Гос. Думе были представлены как интеллигенция, так и крестьянство (часто полуграмотное). Социалисты-революционеры и социал-демократы, бойкотировавшие выборы, не были в числе депутатов. Левее к. д. были «трудовики». Очень многие депутаты, как к. д., так и трудовики, считали, что власть принадлежит только им, не считаясь с существующими законами, а только со своими собственными программами.