В ожидании прошлого - Филип Дик

– Там нет никакой злокачественной опухоли, – продолжал Молинари. – Все медики, обследовавшие меня, подтвердили это. – Далее он понес такое, что показалось Эрику откровенной сатирой на речи врачей-демагогов, пародией на речи, которые могли произносить перед Джино самоуверенные медицинские светила. Наверное, у Мола был зуб на докторов, которые ничем не могли помочь, только упражнялись в красноречии.

Наконец генеральный секретарь успокоился, и беседа пошла ровнее.

– В основном ставят острый гастрит. Или пилороспазмы. Иногда говорят, истерические боли, вызванные тем, что моя жена страдала три года назад от родовых схваток, – и добавил в сторону: – Как раз незадолго до ее смерти.

– Вы на диете? – спросил Эрик.

Мол вяло поднял веки.

– Какая диета, доктор, я ничего не ем. Вообще ничего. Питаюсь воздухом. Вы разве не читали, что пишут обо мне в прессе? Мне не нужна еда, я же совсем другой, – голос его сейчас словах вмещал столько желчи, сколько ее вообще могло содержаться в этом теле.

– Это как-то связано с вашей службой? – напрямую спросил Эрик.

Мол подозрительно уставился на доктора.

– Вы что, хотите применить ко мне психологию, эту псевдонауку, которая пытается возложить на людей ответственность за их деяния?

Он сплюнул. Лицо его моментально стало каменным, как у изваяния Молинари, что красовались на главных площадях Земли.

– Любой может избежать ответственности. Если вы считаете, что тот, кто физически чувствует ее на себе, – невротик...

– Нет, – поспешил ответить Эрик. – Психиатрия – не моя специализация. Если вы захотите пригласить...

– Они все уже были у меня, – сказал Мол. Подтянув ноги, он одним движением перевернулся на кушетке и встал.

– Зовите Вергилия, – бросил он Эрику. – Нет смысла тратить время на бесполезные разговоры. Меня не допрашивают.

– Но без вопросов к больному нельзя поставить диагноз, – заикнулся Эрик.

– Все равно. Допрашивать – последнее дело. Надо знать, а не допрашивать. Все, в ваших услугах я больше не нуждаюсь.

Прихрамывая, он направился к двери, подтягивая по пути обвисшие штаны цвета хаки.

– Господин секретарь, – позвал Эрик. – Вы же знаете, боли можно прекратить в любое время. Любой орган можно заменить. Операция простая и почти в ста процентах случаев проходит успешно. Пока что, не имея доступа к вашей истории болезни, я не могу сделать окончательных выводов, но уверен: операция могла бы состояться в ближайшие дни. Решайте сами, рисковать или нет.

Доктор был уверен, что Молинари выживет: страх его перед медициной казался беспочвенным.

– Нет, – спокойным голосом отвечал Молинари. – Я не пойду ни на какую операцию, я сделал выбор. Я должен умереть.

Эрик уставился на него.

– Да, – подтвердил Молинари. – Несмотря на то, что я главнокомандующий. Смерть, как и моя жизнь, неизбежна. Она послужит общему делу. Впрочем, оставим это.

Он рывком распахнул дверь.

– Вергилий! – крикнул он неожиданно окрепшим, железным голосом. – Давай наливай, сколько можно тянуть! – и бросил Эрику, не оглядываясь: – Так вы поняли, зачем была организована сходка на марсианской даче? Ручаюсь, старик рассказывал, что это единственный способ разрешить военные, политические и экономические проблемы. За полчаса, – и он осклабился через плечо, показывая крупные белые зубы.

– Рад слышать, – откликнулся Эрик. – Значит, все – не более чем загородная прогулка.

Все же у доктора осталось подозрение, что Вергилий Аккерман затеял встречу с генеральным секретарем не просто так. Молинари значил для главы корпорации ТИФФ все или почти все. Уход Джино Молинари с поста – или из жизни, безразлично, – означал полный крах для Вергилия. Любой частный капитал в военное время мог быть национализирован и прибран к рукам агентами пришельцев, занявшими ключевые посты в структурах власти. Но Вергилий Аккерман был хитрым и прозорливым, более того – дальновидным бизнесменом, и рассчитывал игру на несколько ходов вперед.

– Кстати, сколько вам платит этот старый пройдоха? – сказал Молинари.

– Н-неплохо, – проговорил захваченный врасплох Эрик.

Мол, смерив его взглядом, сказал:

– Он рассказывал о вас. Еще до этой встречи. Набивал цену. Говорил, что жив только благодаря вам и все такое.

Они понимающе улыбнулись друг другу.

– Что пьете, доктор? Лично я все без разбора. Еще люблю бифштекс с кровью, мексиканскую острую кухню, свиные ребрышки и жареных креветок с хреном и горчицей. Как видите, я забочусь о своем здоровье.

– Виски «Бурбон», – ответил Эрик.

Один из безликих людей торопливыми шагами зашел в комнату. Эрик сразу понял, что перед ним агент «Сикрет Сервис».

– Том Йохансон, глава отряда моих телохранителей, – представил Молинари. – Вот кому я обязан жизнью. А это доктор Эрик Арома. Доктор оживляет при помощи волшебного чемоданчика, а Том Йохансон работает при помощи пистолета. Ну-ка, Том, доставайте оружие. Выйдите в коридор и покажите, как умеете стрелять. В конце коридора стоит Вергилий, всадите ему заряд в сердце – доктор заменит. Сколько это займет времени, док? Десять минут, пятнадцать? – Мол расхохотался. И деловито махнул Йохансону рукой: – Закрой дверь.

Телохранитель подчинился.

Мол приблизился к Арома.

– Слушайте, доктор. Вот о чем я хотел у вас спросить. Предположим, вы соберетесь сделать мне операцию по пересадке, вскроете меня, вырежете желудок, чтобы вставить новый – и в процессе этого случится непредвиденное. Отключится свет, произойдет землетрясение, появятся враги. Ведь это будет безболезненная и скорая смерть? Вы сможете устроить, чтобы все прошло без боли? – он не спускал глаз с лица Эрика. – Понимаете меня?

За его спиной стоял бесстрастный телохранитель, прижимая дверь, как будто в любой момент могли ворваться враги.

– Н-но зачем? Почему? – выдавил Эрик после паузы, показавшейся ему бесконечной. – Почему тогда не воспользоваться пистолетом Йохансона системы лазер-магнум? Если вы в самом деле хотите...

– На самом деле я и сам не знаю, зачем, – ответил Мол. – Особых причин нет. Может быть, смерть жены. Называйте это ответственностью, если хотите. Или виной перед многими. Все равно это ничего не объясняет, – затем, помолчав немного, он добавил: – Я устал.

– В таком случае возможно, – искренне отвечал Эрик.

– И вы сможете это сделать? – глаза Молинари сверкнули, словно прожигая доктора насквозь.

– Да, я справлюсь.

Эрик не одобрял эвтаназию, но и не отрицал полностью. Если человек так хочет прекратить страдания, он имеет на это право. Во-первых, не для каждого жизнь благо. Возможно, благом она является вообще лишь для единиц. Жизнь Джино Молинари являлась кошмаром. Этот человек был очень болен, замучен угрызениями совести и невероятной тоской по утраченным близким. Он стоял перед безнадежной задачей – исполнить волю народа, который в него давно не верил. Население системы Звездной Лилии, союзники, тоже особых надежд на него не возлагали. Даже, возможно, просто ненавидели, поскольку Молинари часто бойкотировал их проекты. Наконец, трагические события личной жизни, неожиданная смерть жены и эти муки – постоянные боли, сводящие на нет остальные радости жизни. И, наверное, Молинари не раскрыл ему всех своих тайн. Так что ему виднее.