Белое солнце пустыни - Федор Раззаков

16 ноября - в пиалу Верещагина попадает камешек, брошенный с улицы Суховым; Верещагин берет динамитную шашку и поджигает от лампадки фитиль, чтобы бросить ее Сухову.

Вспоминает Н. Годовиков: "В пиалах у нас была газировка. Еще Станиславский говорил: никогда нетрезвый актер не сыграет лучше, чем трезвый. На съемках мы были трезвые, а после съемок, конечно, позволяли себе. Мы снимали тогда в Сосновой поляне, и там был магазинчик - небольшой, деревянный, как сейчас помню. Мы часто к нему ездили на "козлике" втроем я, Пал Борисыч и Кузнецов. Подъезжали, и меня, как самого молодого, посылали: "Ну, вперед!" Почему-то всегда покупали девять маленьких почему, не знаю. Помню, Мотыль все время к нам напрашивался, а Пал Борисыч Луспекаев ему говорил: "Владимир Яковлевич, у вас есть своя "Волга" - вот и катайтесь на ней".

Видимо, именно эти послесъемочные посиделки выбивали актеров из творческой колеи, о чем есть запись в съемочном журнале. Там писали, что "выработка актерами - низкая, за смену снимается только 20 полезных метров пленки". Такой низкой выработки не было даже в дагестанской экспедиции, а ведь там условия работы были куда сложнее, чем в павильоне. Но съемки тем не менее продолжались.

17 ноября - съемка отложена.

18 ноября - Петруха смотрит на входящего в дом Верещагина Сухова; Сухов просит Верещагина дать им пулемет. Тот спрашивает: "Абдуллу ждешь?" "Жду". Верещагин: "Вот что, Сухов. Была у меня таможня, были контрабандисты. Сейчас таможни нет, контрабандистов нет. В общем, у меня с Абдуллой мир. Мне ведь все едино, что белые, что красные. Что Абдулла, что ты. Вот ежели бы я с тобой пошел, тогда другое дело". Сухов: "Ну, в чем же дело - пошли". Петруха: "Пшли!"

19 ноября - Сухов осматривает комнату, пьет водку; входит жена Верещагина Настя, здоровается с гостями; Верещагин встает: "Ребята..."

20 ноября - Верещагин выходит с пулеметом к гостям: "Вот что, ребята, пулемета я вам не дам"; Сухов встает: "Понимаем..."; подпоручик заходит в дом Верещагина, кричит на него: "Встать, когда с тобой разговаривает подпоручик!"

21 ноября - съемку отменили из-за Годовикова: у него на лице синяки, полученные им накануне в какой-то потасовке.

22 ноября - съемку опять отменили, но на этот раз из-за актера Кавсадзе, который не смог вовремя прилететь из Тбилиси - перенесли рейс самолета.

23 - 24 ноября - выходные дни.

25 ноября - продолжаются съемки в декорации "Дом Верещагина": Верещагин предлагает Петрухе выпить, но тот, с трудом стоя на ногах, отвечает: "Я не пью", на что таможенник заявляет: "Правильно, я вот тоже сейчас это допью - и брошу"; Верещагин и Настя в спальне, жена отчитывает мужа: "Ты какие клятвы давал? Сдурел на старости лет?! Мало тебе, окаянный, что ты молодость мою погубил, теперь и вовсе вдовой хочешь оставить!"; Верещагин встает с кровати, но Настя бросается ему в ноги: "Паша! Пашенька, не ходи, погубят они тебя..."

26 ноября - Верещагин идет за Настей, Петруха пытается пристроиться следом, но Сухов его останавливает: "Назад..."; Сухов и Петруха, уходя из дома таможенника, сталкиваются в коридоре с Настасьей, та удивленно вопрошает: "Куда же вы, а закусить?", на что Сухов отвечает: "В другой раз, хозяюшка" (в картину не вошел); Настя ведет мужа от окна, куда он смотрел, наблюдая за уходом непрошеных гостей, к столу, где кормит его икрой с ложки, а тот сопротивляется: "Не могу я ее есть, проклятую! Хоть бы хлеба купила..."

О том, как снимали эпизод "с икрой", рассказывает Н. Годовиков: "Икры было две килограммовые банки. Это называется исходящий реквизит. В сцене была задействована одна банка. Сделали в тазу фанерное дно - выше настоящего, намазали на него икру - получилось на вид очень много. Павел Борисович Луспекаев пару раз снялся, потом говорит режиссеру: "Прошу актерский дубль". А мне шепчет, мол, беги, Коляня, в буфет за ложкой. Знал, что я тогда на мели сидел, впроголодь снимался. Ну, я ложку принес, стою в сторонке. Сняли сцену, режиссер говорит: "Годится!", а Луспекаев мне моргает: "Налетай!" Мы с ним в две ложки - пока другие искали, чем бы зацепить икорочку - и усидели первую банку. А вторую уже с реквизиторшей. Под водочку..."

Между тем у Мотыля есть другая версия "икорных" событий. По его словам, вторая банка икры хранилась в холодильнике под неусыпным контролем администратора. Есть ее никому не разрешалось до тех пор, пока из проявочного цеха не поступила информация о том, как получился отснятый эпизод. Если бы проявщики обнаружили брак, то сцену пришлось бы заново переснимать, а значит, и дефицитная икра могла вновь понадобиться. Но ответ ждали так долго, что икра не выдержала и протухла. К счастью, и брака на пленке не обнаружили, поэтому надобность в икре больше не возникла.

Но вернемся на съемочную площадку.

27 ноября - съемка отложена по вине Кавсадзе, который все никак не может доехать из Тбилиси до Ленинграда.

28 ноября - Сухов сидит за столом и пьет водку; Верещагин к Сухову: "На дворе павлинов видел?.. Уж больно мне твой Петруха по душе"; пересъемка плана "фотографии Верещагина и Насти".

29 ноября наконец-то на съемочной площадке объявился Кавсадзе. В тот день снимали эпизоды: Абдулла сидит в зиндане и смотрит сквозь решетку; Абдулла заманивает к себе Гюльчатай и душит ее; Верещагин лежит на полу и поет, потом наливает себе самогон в стакан (эпизод вошел в картину частично - без самогона).

Кино - такая штука, что может позволить себе любой монтаж. Например, в фильме эпизод с гибелью Гюльчатай выглядит так: девушка с открытым лицом наливает воду в кувшин, затем бежит в подвал на зов своего мужа. Так вот, на самом деле воду наливала одна Гюльчатай (Федотова), а погибала в руках Абдуллы уже другая, предыдущая исполнительница роли Гюльчатай (Денисова). Однако про эту замену речь еще пойдет впереди. А пока вернемся к съемкам 68-го.

С начала декабря на киностудии научно-популярных фильмов в Ленинграде строится декорация "Старая крепость", в которой предстоит отснять часть эпизодов из начала фильма - как Абдулла спасается бегством от отряда Рахимова.

13 декабря возобновляются павильонные съемки. Правда, из-за опоздания пиротехника начать их удалось только в 16 часов. Снимались эпизоды в "общежитии", которое раскинуло свои владения в 7-м павильоне: Сухов застает Абдуллу врасплох в тот момент, когда тот собирается расстрелять своих жен; Сухов спрыгивает с окна и отвязывает веревку от пулемета.

14 - 15 декабря - выходные дни.

16 декабря - Абдулла оборачивается на возглас Сухова: "Руки вверх!"; Сухов, сидя в карете, обращается к басмачу: "Абдулла, руки-то опусти... Вели своим нукерам, чтобы убирались со двора. Я отпущу тебя, как только они уедут из Педжента"; Абдулла зовет Махмуда и приказывает банде ехать к морю: "Грузите баркас. Я остаюсь погостить..."

17 декабря - съемку отменили из-за отсутствия на съемочной площадке новой актрисы, утвержденной на роль Джамили (Дашевская вместо Умпелевой).

18 декабря - Сухов садится на пороге общежития и обращается к гарему: "Уходить надо, барышни. В пески" (эпизод в картину не вошел); жены Абдуллы внимательно слушают Сухова (не вошел); хранитель музея Лебедев (в этой роли тогда снимался другой актер, которого позже заменили на того, кого мы увидим на экране - Николая Бадьева) сидит у стены; Сухов сидит на подоконнике и командует Абдулле: "Брось оружие! Кинжал! И пять шагов вперед"; крупные планы гарема (Ткач, Сливинская, Смирнова, Деглав, Лименес, Ахтамова, Денисова).

19 декабря - Абдулла пьет воду из кувшина, грозно смотрит на гарем (не вошел); жены бросаются в ноги своему господину: "Мы верны тебе..."; Абдулла одной из жен: "Джамиля, почему ты не умерла?.."; Абдулла взводит курок своего маузера, гарем в ужасе разбегается; Абдулла по приказу Сухова делает пять шагов вперед; Сухов ногой отбрасывает кинжал.

20 декабря - гарем готовится ко сну, кто-то из жен говорит: "Мяса хочу..." (не вошел); жены подходят к Гюльчатай, начинают ее раздевать (не вошел); гаремные жены обсуждают, почему их новый господин не приходит к ним: "Наш муж забыл про нас... А может быть, Гюльчатай его плохо ласкает?..".

21 - 23 декабря - готовилась к съемкам декорация "Старая крепость". Съемки в ней начались 24 декабря. Снимали эпизоды: Абдулла лежит с Джамилей, и та кормит его виноградом; Абдулла спит с Джамилей, слышит выстрелы, вскакивает; один из его нукеров сообщает: "Это отряд Рахимова! Они угнали наших коней!"; Рахимов стреляет в Абдуллу, прячется от ответного выстрела; Абдулла стреляет в Рахимова; падает убитый бандит (ни один из этих эпизодов в фильм не вошел).

Вспоминает К. Кавсадзе: "В фильме был эпизод, который затем бдительная цензура приказала вырезать, назвав его "порнографией". Эпизод такой. В постели лежит голый Абдулла, прикрытый немного простыней, к нему прильнула одна из его жен, также обнаженная, и кормит виноградом. Этим эпизодом мы хотели показать, что у Абдуллы была своя жизнь, в которую ворвался Сухов и разрушил ее.

Мне было стыдно немножко сниматься в этой сцене, неловко, и потому попросил, чтобы никто не глазел. Режиссер Мотыль всех посторонних выгнал из павильона и приказал никого не пускать. Начали снимать, и тут открывается дверь, и входит моя горячо любимая жена - она только что прилетела. Мотыль заорал: "Я же сказал: никого не пускать!!!" Она повернулась и молча вышла. Я вскочил, сбросив с себя грудастую девицу: "Владимир Яковлевич, это же моя жена Белла!" Мотыль схватился за голову..."