Опасность сближает - Екатерина Лазарева

своим добром делиться отказывался, несмотря на то, что их пятеро было. Про одного никто бы не поверил. В отличие от Крючковой, как минимум парни точно в курсе, что драться я умею. Да и по факту на меня ведь трое напали. Да, повалили больше потому, что изображал неспособность дать сдачи или даже защититься. Но на самом деле троих подобных мог и вырубить. Или как минимум измотать, уйти от них. В общем, не для красного словца ляпнул — для правдоподобности. И даже показал, что телефон и бабки защитил в итоге, типа оно того стоило.

Вика мой спектакль, кстати, пропускает. Уж не знаю, почему опаздывает. Приходит только к самому чуть ли не началу пары, когда все уже успокаиваются. И приходит Крючкова не одна, а с Ариной, которая тут же ко мне подрывается:

— О Боже, что с тобой? — в голосе девчонки чуть ли не паника, а смотрит она на меня такими беспокойными глазами, что аж не по себе становится. — Давид…

Арина всхлипывает. Так волнуется за меня — в разы больше, чем все ребята вместе взятые. А ведь тут и помимо неё есть влюблённые в меня девчонки.

Крючкова стоит с подругой рядом — получается, тоже ко мне подходит. Смеряет меня странным нечитаемым взглядом, ничего не говорит. Зато Арина совсем уж ничего вокруг не замечает, чуть ли не вертится вокруг меня, не представляя, что делать.

Даже не по себе становится. Совсем я идиот, не думал ведь о её чувствах совсем. Ни когда сел с ней, ни когда общаться начал, ни когда исчез без предупреждений. А девчонка искренне переживает. И сильно.

— Извини, что не предупредил, — наконец отвечаю, упорно заставляя себя смотреть именно на Арину, а не на Вику. — Просто драка была, ничего особенного.

— Что за драка, с кем? — кипишует Арина. — Как так вообще?

Секунду назад меня даже растрогала её забота, но теперь как-то неловко становится. Не слишком ли она суетится?

— Раны слишком сильные для просто драки… — тянется ко мне, а потом испуганно опускает руки. — Может, к врачу?

Пфф, только этого мне ещё не хватало. Может, Арина считает, что мне по каждому синяку надо в больницу ложиться? Да, сейчас я хорошенько разукрашен, но ноги и руки целы, функционирую. Инвалида из меня делать уж точно ни к чему.

— Всё в порядке, Арин, заживёт, — мягко говорю, подавляя раздражение.

Девчонка не виновата в том, что я так реагирую. И сам не понимаю, почему, кстати. Не то чтобы любитель демонстративно храбриться и выпендриваться непобедимостью своей.

Просто Крючкова…

Чёрт. При чём тут она?

— Давид… — жалобно лепечет Арина, пока мой взгляд сам собой цепляется за её подругу. Вика всё ещё стоит почти невозмутимая и будто только ждёт, когда мы уже наконец поговорим.

Бесит опять. Какого она такая чёрствая? Уж лучше как Арина бы реагировала, чем так.

С удивлением обнаруживаю, что при машинальном представлении о такой же суетящейся вокруг меня Вики с беспокойным взглядом я не испытываю той досады, что сейчас с её подругой. Более того… Мне как будто приятно. От одной только долбанной фантазии об этом.

— Не волнуйся, — заставляю себя переключиться на заботливую Арину, а не скучающую Вику, которая разве что не зевает. Хорошо хоть подругу не торопит и от меня не уводит. — Тема уже закрыта. Надо было слегка напрячься, но дело прошлое.

Без пояснений совсем уж беспокойной Арине никак: и, хотя я не могу дать развёрнутые, почему-то и те, что ребятам вешал, не даю. Не то чтобы хочу быть честным с этой девчонкой, больше для Крючковой это говорю. Она же слышит всё равно. И наверняка понимает, о ком речь.

Хотя ей и на это пофигу наверняка. Вика даже для себя угрозу недооценивала. Не воспринимала мои слова всерьёз.

— Ты поэтому вчера ушёл? — тем временем, начинает допытываться Арина.

А она сообразительная. Вздыхаю. Ладно уж, не буду врать.

— Ты догадливая, — даже изображаю подобие улыбки для неё.

Да-да, именно для Арины, а не для того, чтобы Крючкова видела, что мы с её подругой ладим. Пошла бы эта Вика вообще.

Впрочем, её подруга тоже не очаровывается мной — не сейчас. Всё ещё смотрит с лихорадочным встревоженным блеском в глазах.

— Если у тебя какие-то проблемы, лучше говори об этом сразу, все ребята будут рады найти решение, — чуть ли не просит.

С меня срывается смешок. Хотя, блин, тут ржать в голос тянет. Она совсем бесхребетного овоща из меня сделать пытается? По синякам в больницу, по любым проблемам — к ребятам?

Мне даже как-то пофигу, оскорбится сейчас Арина или нет. Не буду и пытаться делать вид, будто не отношусь к её предложению в лучшем случае с насмешкой.

— Вот уж чего точно мне не надо, — пренебрежительно заключаю.

— Я хотела как лучше, — Арина поджимает губы.

Улавливает всё-таки, что я не в восторге от её попыток превратить меня в омежку.

— Я понял, спасибо, — снисходительно отвечаю.

И чувствую на себе взгляд Вики. Бросаю ответный — ледяная стерва явно не одобряет, как я с её подругой говорю. Ну и шла бы тогда. Так нет, стоит на месте, смотрит на меня чуть ли не прищурено.

Уже и Арина отходит, а Крючкова почему-то нет. Хотя препод пришёл, пара вот-вот начнётся и постепенно все подтягиваются в аудиторию. Только мы с Викой друг напротив друга в коридоре остаёмся.

— Ты идёшь? — останавливается на полпути и окликает её Арина.

— Потом подойду, ты иди, — бросает ей Крючкова, на что я зачем-то ухмыляюсь.

Поговорить со мной хочет? Объяснить, что нехорошо девушек обижать и им грубить? Ну так я её подруге и не грубил. Подумаешь, слегка тон не тот.

Арина, кстати, тормозит от такого ответа, мешкает, прежде чем всё-таки пойти в аудиторию со всеми. Мне кажется, или она это делает настолько неохотно, что даже напряжённо аж? Как будто оставлять нас наедине не хочет, ревнует меня к Вике.

А что, есть повод?

Снова смотрю на Крючкову. А она, скрестив руки на груди, явно ждёт, когда все уйдут. И вот уже аудитория закрывается за последним зашедшим — преподавателем, бросившим на нас озадаченный взгляд. Хорошо хоть не заставил зайти, не сказал ничего. Наверное, из-за моего раскраса понимание типа проявил. Думает, наверное, меня тут девушка или жалеть будет, или убеждать домой пойти. Вот только чёрта с два. Отчитывать она меня будет, вижу же по глазам.

И не за то, что я себя не берегу — а за подругу свою.