Привал с выдернутой чекой - Анатолий Гончар

Не доходя до леса пару сотен метров, группник подает команду рассредоточиться.

– Семен, Вадим, разошлись, – беря оружие на изготовку, следом за Панкратовым скомандовал Болотников, – смотреть в оба. Он может и на опушке нас ждать.

– А я бы не стал ждать, – негромко бурчит Бубликов, – плюнул бы и дальше пошел. Забился бы куда-нибудь в самую чащу и сидел как мышь.

– А может, он и сидит, – не стал спорить замкомгруппы. – Скорее всего, на опушке его и нет, но в готовности быть надо.

– А кто спорит? Это и так понятно, – отзывается Бубликов. Идущий правее от Ильи Буковицын молчит, сосредоточенно жуя неизвестно где сорванную травинку.

Зеленка – это не солнцепек, зеленка – это зеленка. Едва войдя в лес, стало понятно: здесь ощутимо прохладней.

«Еще бы горную речушку сюда, и красота!» – отирая рукавом выступивший на лбу пот, мечтательно вздохнул Вадим. – Сел бы на бережок и сидел. Яна рядом, пивко, рыбка вяленая…» Мечты уводили расслабившегося Бубликова все дальше и дальше в дебри его фантазий. Впервые за свою службу, вместо того чтобы, будучи настороже, глядеть вперед и по сторонам, прикрывая спину товарищам, он витал в облаках.

– Бубликов, стой! – зашипел на него Болотников, когда Вадим, так и не заметив подаваемых ему сигналов, продолжал движение, хотя давно следовало остановиться. – Ты что, спишь в хомуте?

Бубликов сморгнул, будто действительно прогоняя дрему, и виновато развел руками.

– Задумался, – признался он.

– Ты вообще о… очумел? – Язык как бы сам собой замер и выдал совсем не то слово, что собирался сказать Болотников. – Ты где – здесь или где? Тебе что, б… – новая запинка с заменой готового вырваться ругательства, – брат, пулю получить хочется? Если что, я жить хочу, понял?

– Да понял, не дурак. – Вадим чувствовал себя по-настоящему виноватым.

– Смотри у меня! – погрозился Болотников, и тут тишину леса пронзил крик.

– Черт! – выдал Бубликов, кидаясь под ближайшее укрытие. Крик боли разнесся по лесу эхом, но ожидаемого продолжения не последовало. Ни выстрелов, ни лишней шумихи. Вскоре стало понятно, откуда у крика «растут ноги».

– Группник америкоса повязал, – передали по цепочке.

– Значит, сейчас в обратку на эвакуацию повернем, – как о свершившемся факте принялся рассуждать Болотников о процессе возвращения, с перечислением всего того, что он сделает по прилете в ПВД. Илья еще продолжал разглагольствовать, когда пришло огорошившее всех сообщение:

– Эвакуация задерживается – песчаная буря.

А затем раздались выстрелы.

– Третья, четвертая группы с игиловцами схлестнулись, – подобно пролетающему ветру пронеслось по цепи.

Прошли какие-то секунды, и во всех микрофонах раздался голос группника.

– Козел! – окликнул Панкратов старшего головного разведывательного дозора, но услышали его все. – Выдвигаемся легким бегом. Работаем по старой схеме. Пока все не развернутся, огня не открывать… – короткая пауза и: – по возможности. Двигаем!

– Побежали! – скомандовал Болотников своей тройке и рванул первым.

Следуя по не раз и не два ранее отработанной схеме, группе следовало выйти противнику во фланг, остановиться, расположиться на местности и, переведя дыхание, одновременно всеми силами ударить. На деле все оказалось совершенно не так – головной разведдозор напоролся на вражескую подгруппу обеспечения и с ходу вступил в бой. Тройка Болотникова согласно все той же схеме ушла в сторону. Почти сразу вступив с противником в огневой контакт, она начала выравнивание фронта.

– Прикрой! – скомандовал Болотников и побежал вперед, упал, откатился влево, вскинул оружие.

– Пошел! – заорал он, и Вадим рванул через полянку. Тут же от пулевых попаданий под ногами забились фонтанчики земли, над головой пули тяжело зачмокали по древесным стволам, осыпая вниз кору и срубленные ветки.

«Не прицельно», – обрадованно подумалось Бубликову, когда он, благополучно добежав до намеченного укрытия, повалился на землю. Отполз немного в сторону и открыл огонь. Но тотчас едва не оказался скошен убийственной пулеметной очередью – засевший на взгорке пулеметчик бил прицельно, и с каждым следующим разом его пули ложились все точнее.

– Семен, – изо всех легких проорал Болотников, словно забыв, что у него имеется радиостанция. – Сними пулеметчика, Семен! – отчаянно попросил-потребовал он.

Выбравший где-то далеко позади позицию Буковицын не ответил, но пулемет смолк. Взятая Семеном на эту задачу ВСС «Винторез-М» работала бесшумно.

– Цель поражена, – донесся в наушнике голос Семена, и тотчас среагировал Болотников.

– Прикрываю, пошел! – скомандовал он Бубликову. Раздалась очередь. Вадим вскочил и побежал. Заметив впереди полыхающую огнем точку, пальнул на ходу. Стрелявший юркнул в укрытие. Вадим же в прыжке рыбкой ушел за бугорок и тут же снова открыл огонь.

– Прикрываю! – крикнул он сквозь треск собственного автомата. Секунда, и неподалеку шум падающего тела, тяжелое дыхание.

– Пошел! – Болотников начал прицельно стрелять по мелькнувшей за кустами тени.

Бубликов вскинулся и рванул наискосок. Фигуру негра он заметил только краешком глаза, а уж брошенную им гранату не видел вовсе, не видел до тех пор, пока ее округлая, в мелкую сеточку оболочка не коснулась земли под его ногами. Коснулась и тут же стремительно развернулась огненно-темной вспышкой. Вадима качнуло, обдало потоком воздуха, в нос ударила гарь, по внешней стороне левой ладони, державшей цевье автомата, растеклась боль, и из-под рассеченной осколком кожи стремительно закапала кровь. Бросивший же гранату негр отпрянул, стремясь уйти за укрывавшее его доселе дерево, но девятимиллиметровая пуля, толкнув в грудь, заставила несчастного, подогнув колени, по древесному стволу опуститься на землю.

Боковое охранение смяли довольно быстро и начали спешно продвигаться дальше. В наушниках время от времени звучал голос отдающего команды Панкратова. Когда же первая группа столкнулась с основными силами противника, налетел ветер, его порывы принесли мелкий песок и мельчайшую пыль. Окружающее пространство потонуло будто в туманном облаке. Но в отличие от тумана, песок бил в глаза. Так что тактические очки пришлись разведчикам весьма кстати.

– К центру плотнее! – опасаясь за своих бойцов, потребовал Панкратов и продолжил отдавать указания: – К головняку плотнее подходите! Визуальный контакт чтоб был. Приняли?

– Так точно! – отозвался Болотников, вслед за Бубликовым поспешно надевая очки.

– Друг друга не перестреляйте… – прозвучало как пожелание, и минутой позже донеслась новая Панкратовская команда: – Продвигаемся вперед, медленно.

Команда поступила, но над головой лежавших Болотникова и Бубликова непрестанно летели пули, не давая подняться. Пытаясь как-то выйти из затруднительной ситуации, Вадим, стараясь ничем не выдать своего передвижения, отполз вправо и открыл огонь, прижимая врагов к земле. Воспользовавшись моментом, начал стрелять и Болотников. Раз за разом щелкала винтовка Буковицына. Затем вовсю заработал пулемет нашедшего удачную позицию Чебурекова, и огонь противника тут же начал сходить на нет.

– Не отставать! – вновь донесся до всех командирский голос, и группа продолжила продвигаться вперед. Живые враги попадались все реже.

– Они отходят! – прозвучал в наушниках голос ротного. Выстрелы начали стихать. Команды на преследование нет. Ветер замедляет свой бег. Сквозь пыльную пелену просвечивает солнце.

– Вадим, «вертушки» вылетели! – сообщает Болотников, и устало улыбнувшийся Бубликов садится на землю. Все, можно расслабиться.

Но нет, судьба и в такой малости оказалась не настолько благосклонна к разведчикам, и взамен отдыха пришлось выносить из леса убитых и раненых. Их оказалось так много, что невольно закралась крамольная мысль: стоило ли пленение одного летуна жизни стольких парней? Утешало одно: убитых врагов по всему лесу валялось много больше.

Наконец все закончено. В ожидании вертолетов рота заняла оборонительную позицию, и майор Белов, выставив охранение, разрешил всем остальным отдых. Можно было даже позволить себе сон, но спать не хотелось, хотелось есть и пить – взятая с собой вода, помимо НЗ (неприкосновенного запаса), сберегаемого для раненых, заканчивалась.

– Чудо, что мы смогли их задавить! – Находившийся все время при командире сержант Синюшников допил последние капли остававшейся в бутылке воды и продолжил: – Я же на фотографирование с Беловым ходил. Если бы не ходил – никогда бы не поверил, ну мы их и накрошили! Девяносто восемь человек, и половина в полосе работы нашей группы. А еще ротный сказал: человек двести, не меньше, ушло. Изначально человек триста было. Без брехни! Как мы их положили – непонятно. Ротный говорит: думал, что все тут останемся. На «вертушки» только и надеялся, что прорвутся сквозь бурю. Точно без чуда не обошлось.