Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

– В летное училище. А ты?

– Я… В голове сумбур. И врачом хочется стать, и педагогом. Вот и ломаю голову. Наверное, все-таки поступлю в педагогический. Поеду в Элисту, у нас там родня, мамина сестра. За квартиру не надо платить.

– Это правильно, – вздохнул Николай, вспомнив о больном отце: как его бросишь?

Пришлось и ему не уезжать далеко от дома, поступил в механический техникум, что в станице Георгиевская, считай, рядом. Навещал родителей каждый выходной, успевал между занятиями подрабатывать, помогать семье…

Долго не мог уснуть Николай Васильевич, ворочаясь с боку на бок, и воспоминания прошлого так разбередили душу, что предстоящее вырисовывалось не в лучшем свете. Соперничество с Олегом – это мелочи, цветочки по сравнению с тем, что назревало далее, когда Чернобуров стал губернатором края, а Дубровин – заместителем начальника УВД.

Еще в школьные годы Николай Васильевич заметил за своим сверстником черты самомнения, превосходства над другими, зависть и непорядочность. Перед выпускными экзаменами Олег как-то сумел достать вопросник по литературе. Похвастался Николаю и пообещал, как только проштудирует, дать ему. Обещание свое сдержал. Дубровин переписал их и понес Маше, чтобы она не забивала голову другими вопросами.

– А у меня они уже есть, – поблагодарила Маша. – Это тебе Олег дал? – И стала просматривать их. – А почему в вопроснике Достоевского нет? И о Есенине очень мало. Это же прошлогодний вопросник! – воскликнула. Помолчала и неуверенно добавила: – Олег, наверное, перепутал.

Николай не возразил, хотя наверняка знал – не перепутал. Вспомнил, как он совсем недавно злорадствовал, когда Николай в стенной газете допустил две ошибки: пропустил в слове «следующий» букву «ю», пропустил машинально, и в одном предложении не поставил в нужном месте запятую. Олег нашел ошибки, подчеркнул их жирно красным карандашом и пошел к классному руководителю.

– Скажите, Анна Тимофеевна, можно вывешивать стенную газету на обозрение с ошибками?

– Разумеется, не следует, – ответила учительница. – А в чем дело?

– Идемте, я вам покажу.

Анна Тимофеевна посмотрела на жирные красные пометки, недобро усмехнулась.

– Очень некрасиво, – сказала, нахмурив брови. – Ты нашел?

– Я.

– Вот и скажи об этом своему товарищу.

Олег покраснел.

– А может, вы? Мне как-то неудобно.

– Вот как? – удивилась Анна Тимофеевна. – Неудобно предостеречь друга от больших неприятностей? Ты трусишь?

– Не трушу! – с вызовом ответил Олег и, найдя Николая, сказал зло: – Иди, редактор, поправь в стенгазете свои ошибки!..

Вот таким был Олег Чернобуров в школьные годы.

Неискренним был и с другими товарищами, с девушками. Благодаря изворотливости и краснобайству всегда умел вывернуться, даже когда попадал в смешную ситуацию. Это, видимо, помогало ему потом в партийной карьере и позже, когда крайкомы, райкомы утратили свою роль. Олег Чернобуров добился избрания в губернаторы. На этом посту в полную меру раскрылись его другие качества: умение находить верных, преданных подчиненных, понимающих хозяина с полуслова и готовых пойти за него в огонь и в воду. Правда, в основном это были ближние и дальние родственники Чернобурова, их дружки, но, как бы там ни было, за короткое время Олег сумел создать крепкую «семью», живущую и действующую по единым понятиям – все для единой цели, укрепления власти и авторитета губернатора, накопления средств для будущего. Для чего именно, Дубровин начнет догадываться позже, когда займет должность заместителя начальника УВД края. Вот тогда-то и начнутся серьезные трения между бывшими одноклассниками и поклонниками очаровательной девушки Маши Бабайцевой.

Милицейские руководители уважали Николая Васильевича, доверяли ему и нередко информировали о неблаговидных деяниях в губернии. Серьезные злоупотребления замечались в ликеро-водочном производстве и торговле, в мясо-молочных продуктах, да и в других отраслях сельского хозяйства. Дубровин не раз заводил разговор со своим непосредственным начальником, генерал-майором милиции Масловым, тот обещал поставить вопрос перед губернатором и, видимо, ставил, но Олег Павлович умел какими-то доводами убедить генерала в преднамеренно искаженной информации, в том, что в он в крае делает все, чтобы добиться самых высоких показателей производства сельскохозяйственных и промышленных товаров, благосостояния своих земляков.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Дубровин, чувствуя, что такое положение дел к добру не приведет, попытался по-товарищески поговорить с Олегом Павловичем, но тот, слушая полковника милиции с усмешкой, покровительственно похлопал его по плечу.

– Не беспокойся за меня, Коленька, я делаю все для своего народа. У нас, на Ставрополье, нет безработицы, это важнейший показатель. А то, что свои миллионеры появились, так это здорово – знай наших! Мы тоже не лыком шиты и можем некоторым олигархам утереть носы…

Разговор не получился. И во второй раз, когда задержали одного из работавших на родственника Чернобурова контрабандиста, Николай Васильевич прямо сказал Олегу, что контрабандная ниточка к нему тянется, он ответил с вызовом:

– А ты докажи! И перестань копать подо мной. Не получится.

Начальник УВД генерал Маслов, готовившийся на пенсию, только глубоко вздохнул, выслушав своего заместителя, и махнул рукой.

– С сильным не дерись, с богатым не судись, – изрек пословицу.

И когда Маслова отправляли на пенсию, Чернобуров не пожелал, чтобы его место занял заместитель Дубровин. А чтобы тому не было обидно, порекомендовал его направить с повышением в другую область.

…Так вот полковник Дубровин стал начальником УВД Смоленска, а два года спустя его взяли в Москву…

Перебирая мысли в голове, Николай Васильевич заснул лишь под утро. Проснулся по привычке рано, сразу позвонил в дежурную часть и был ошарашен новым ЧП: у станицы Голюгаевской расстрелян полицейский пост. Надо срочно ехать туда.

Уже когда Николай Васильевич садился в машину, к нему подошел дежурный по РОВД подполковник полиции Бондарев и передал, что звонил губернатор Чернобуров, просил приехать к нему.

Просьба – что приказ: знай, мол, на чьей земле находишься и кто здесь хозяин. А до Ставрополя – добрых сотня километров.

– Передайте губернатору, что я выполняю приказ министра МВД и сегодня заехать к нему никак не смогу, – сказал генерал. – Срочно еду к месту происшествия.

На месте происшествия картина была удручающая: баня, где поздно вечером мылись полицейские, была залита кровью. Выслушав очевидцев, Николай Васильевич чуть не выругался матом. Да и как не выругаться! Только вчера напутствовали начальника блокпоста, напоминали об ответственности, о гибели троих полицейских под Нефтекумском, а он решил со своими подчиненными в баньке попариться, смыть дневной пот. Даже непонятно, откуда появившихся девиц с собой пригласили. Возможно, специально подосланных боевиками. И голенькими их расстреляли в баньке, когда они веничками друг друга по спинке хлопали. Автоматы и пистолеты боевики забрали…

Хреново началась служба, с горечью подумал генерал. Как еще объяснять людям в военной форме, что надели на них погоны не для красоты, дали в руки оружие не для завлечения девиц, а для охраны близких людей, своих матерей, родственников, детей? Неужели это непонятно! И как тут снисходительно относиться к беспечным, безответственным стражам порядка?!

– Отныне и вовеки веков! – заговорил громовым голосом Дубровин. – Все, кто будет нарушать правила несения службы, независимо от звания и занимаемой должности, будут не просто наказываться, а отдаваться под суд!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Понимал, не всем понравился его тон – вон как клонят долу головы. Дисциплину мало кто любит. Но дальше с таким положением мириться нельзя, и он наведет здесь порядок!..

– Начальник РОВД, прошу доложить о происшествии.

Полковник лет пятидесяти виновато вскинул руку, но не успел и слова произнести, как к толпе подкатила «тойота» губернатора. Чернобуров торопливо стал вылезать из салона. Вылез, расправил плечи и, подойдя к Дубровину, протянул руку: