Студент поневоле - Елена Товбаз

— Тогда пошли.

Профессор по ингредиентам оказался такой же худой и бледно-зелёный, что и госпожа Даламея. С единственной разницей — вместо длинной прямой юбки на нём болтались широкие брюки, куда можно было с успехом поместить трёх таких Лекблохов. Не алхимики, а жертвы новомодных диет. Похоже, худоба и блёклый цвет лица — визитная карточка всех алхимиков. Что это? Результат потребления собственных зелий?..

Увидев нас, профессор нахмурился, сдержанно поздоровался и вернулся к прерванным занятиям. А я с бьющемся сердцем лихорадочно высматривал Тима среди десятка первокурсников… И очень скоро убедился, что его там нет. Пробежал глазами притихшие ряды ещё раз. Нет… В этой аудитории, увешанной схемами и таблицами Тима не оказалось. За тремя рядами парт, затерялись девять незнакомых студентов и ещё один несчастный, отвечающий у грозно нависшей кафедры. А вдруг Тимми выгнали с занятий, или он сам куда-то вышел… Ринн прикрыл дверь и робко взглянул на Тёрна.

— Ну-у?!! — король свирепо уставился на алхимика.

— Что?..

— Может объяснишь?

— Что именно?

— Не прикидывайся болваном! Хотя, тебе и прикидываться не надо… Что с нынешним набором? Почему так мало? Или первый курс находится где-то ещё?

— Эт-то все, — испуганно просипел Ринн.

И мои надежды окончательно рухнули. Тим! Я не на шутку встревожился. Неужели он не добрался до ВАУ? Что же могло случиться с ним по дороге сюда?

— Я жду объяснений! — потребовал король.

Ринн вжался в стену и втянул голову в плечи.

— Да… эта… вот…, — промямлил он. — Поступили тридцать человек… Двоих отчислили… Эпидемия была… Родители забрали…

— ВАУ! — заорал король, хватая дрожащего директора за плечи. — Вы не смогли вылечить учеников?! Чему их тут учат?!

— Мы не знали! Не знали! — заверещал Ринн.

— Возмутительно!..

На вопли из аудиторий выглянули Лекблох и Даламея, но, увидев в чём дело, мигом нырнули обратно.

— Тридцать — мало. — Тёрн был непреклонен. Однако успокоился и отпустил Ринна.

— ВАУ считалось самым лучшим после УМа, а теперь…

— На пятом курсе пятьдесят человек, — принялся оправдываться алхимик. — И столько же на третьем и четвёртом… Вместе. А что Вы ожидали, Ваше Величество? С тех пор как Вас… мммм… — Ринн вздохнул. — Наши дела идут не очень хорошо.

— Они никуда не идут, — усмехнулся король. — Верну себе трон и поставлю вопрос о новом директоре и главном алхимике… А тебе пора на отдых, старичок.

Ринн поджал губы.

— Та-ак, — Тёрн огляделся. — Веди к пятому курсу, если, говоришь, есть, чем похвастаться.

— Пятый сейчас на практике, в Кронкри…

— Ты что спятил, старая калоша?! Хочешь, чтобы твои отравители извели целую деревню?

— Почему? — оскорбился Ринн. — Мы специально их туда направили. В Кронкри горный ветер по весне несёт алмазную пыль. Люди болеют…

— Добить решили, — констатировал Тёрн. — Пошли ещё куда-нибудь.

— Лаборатории в западном крыле, — предложил алхимик, — где третий и четвёртый занимаются…

— Туда, так туда, — согласился король. — Дорогу я знаю. — И отправился вперёд.

Я заметил, как Ринн нехорошо посмотрел ему в спину, прищурив глаза и мстительно сжав губы. Однако не придал значения. Мало ли кто и как смотрит…

Ходами-переходами мы попали в лаборатории: три смежные комнаты и две кладовые. Первая лаборатория была заполнена столами, соединенными полками, уставленными прозрачными кубками и мензурками. А так же — колбами, пробирками, чашками и склянками. А что ещё нужно заправскому алхимику?..

— Третий курс, — отрапортовал Ринн.

За столами парами трудились студенты в серых фартуках-туниках, чёрных нарукавниках и головных повязках. Они сосредоточенно корпели над заданием, нагревая растворы чем-то наподобие спиртовок.

Между рядами расхаживал преподаватель. Молодой, румяный и пока не очень худой. Не успел, наверное, снадобий наглотаться… Он поприветствовал нас и принялся отчитывать какого-то третьекурсника за грязные пятна на столе и посуде.

— Все кубки прозрачные, из стекла или хрусталя, — пояснил Ринн. — Как и положено любому образованному алхимику. А то эти модные веянья, когда пользуются металлическими или деревянными — просто кошмар…

— У кого на что хватает, — фыркнул студент за крайним столом.

— Поговорите мне! — крикнул преподаватель и вышел в соседнюю комнату.

— А почему прозрачные? — полюбопытствовала Верения.

— Чтобы следить, как изменяется вещество, определяя цвет и консистенцию. Ведь алхимики не превращают воду, или что-то ещё, на время, а действительно меняют её структуру. Опытный алхимик делает это на глаз. Новичку же учиться и учиться.

— А по запаху?

— Многие жидкости не пахнут…

Ага. Как и тот подозрительный чаёк.

— А зачем им другая посуда, кроме кубков? — похоже, Верения начала мозговую атаку. И судя по кислому виду, Ринн не чаял от неё отделаться.

— Видишь ли, девочка, студенты не мастера-алхимики, а лишь ученики. Поэтому им сперва необходимо узнать о субстанциях. Научиться соединять ингредиенты в нужных пропорциях. И только потом изменять или замещать структурно-вещественные связи в заколдованных кубках.

В моём измерении сказали бы «молекулярные»…

— Так это — обычные кубки?

— В основном. На третьем курсе — ученические, а кубок мастера — на пятом. После церемонии. Затем студенты доказывают свои знания на практике. А после выпускных экзаменов им присваивают звание алхимика и первый именной кубок.

— Ага, — подхватил шустрый студент. — На какой раскошелятся родители…

— Пэп, хватит болтать! Марш мыть кубки.

Это вернулся преподаватель, и студент нехотя поплёлся в соседнюю моечную. Посреди комнаты стояли бадьи с водой, торчали ржавые краны, а вдоль стен выстроились сушильные шкафы. Когда мы проходили через неё в лабораторию четверокурсников, я тишком подобрался к директору. И пока Верения собиралась с мыслями для последующей атаки, улучил момент и спросил:

— А в середине года принимают в училище?

— Иногда, — отмахнулся Ринн, которого беспокоила проверка короля.

— А прошлой осенью были опоздавшие?

Ринн заметно напрягся.

— Нет.

— А Тим?

Директор удивлённо вылупился на меня. Вот! Я на верном пути.

— Какой ещё Тим? Не морочь мне голову… — Алхимик раздражённо отвернулся.

Н-да, хоть я и на правильном пути, да всё огородами. Что ж, рискну напролом.

— Я уверен — к вам поступил ученик. В середине осени. Темноволосый, глаза у него зелёные… Тим. Вспомните.