Артуа.Звезда Горна - Владимир Корн

— Прощайте, Ваше Императорское Величество — поклонился я уже ей в след. На какое-то мгновение мне показалось, что плечи ее чуть вздрогнули, но может это произошло потому, что герцог в это время взял Янианну за талию, направляя ее движение.

Все, завтра меня здесь не будет, не будет уже никогда. У меня есть убежище на самом берегу моря, убежище, о котором не знает никто. Месяца мне хватит, чтобы залечить свою рану, а там…

Я шел через расступающуюся толпу высокородных господ, и ловил их взгляды. Они были разные, эти взгляд, и злорадные, и торжествующие, и даже презрительные. Попадались и другие, сочувствующие взгляды моих друзей, но было их как капля в море.

— Артуа — заступила мне дорогу леди Кроул, кузина леди Элоизы, известная своей потрясающей наивностью, даже Проухв далеко ей в этом уступал. Она как будто бы жила в своем мире, в котором не было места ничему плохому и неприятному.

— Артуа, Вы сегодня споете нам? Мы Вас очень просим, правда ведь, господа? — обратилась она к окружающим.

Я с изумлением посмотрел на нее. Господи девочка, да в каком мире ты живешь? Ты что, совсем не понимаешь, что сейчас со мной происходит? И что я могу сейчас спеть? Может быть, вот это?

Янка, что ж ты сука, на простынках белых

Ночью мне клялася в искренней любви?

Но она так трогательно и доверчиво смотрела на меня, что весь мой запал на нее испарился без следа.

Хорошо дамы и господа, вы хотите песен, их много у меня.

— Конечно, леди Кроул, специально для Вас я и спою эту песню. -

Девочка в возрасте двадцати пяти лет и имеющая трех детей, радостно захлопала в ладони, чуть ли не подпрыгивая на месте от радости.

И я пошел к музыкантам, которые, конечно же, всегда в курсе всех дворцовых событий и слухов.

— Господа музыканты, это последняя наша встреча. Я обещал одной леди песню, и вновь обращаясь к вам за помощью. Помогите мне, не откажите в любезности, подыграйте и всего лишь. -

Высокородная знать заинтересованно потянулась к площадке для музыкантов, оказывается, это еще не конец истории, барон нам еще и споет, ведь для этого у него самое время.

Эта песня написана в другом мире и в другое время, но она именно о том, что я сейчас чувствую.

Я взял инструмент в руки, оглядывая зал. Большинство взглядов устремленных на меня, было откровенно насмешливыми. Ну что ж, мне не хватило времени, чтобы мы могли лучше узнать и понять другу друга, а теперь уже слишком поздно.

Послушайте песню, господа, и черт бы меня побрал, если это не крик моей души. Слова этой песни трогали миллионы сердец в моем мире, а вы ничем от них не отличаетесь, вы так же способны любить, страдать и чувствовать горечь утраты. Это не просто песня, это то, что творится сейчас внутри меня, и я дарю это вам, и очень надеюсь, что вы поймете меня немного больше.

Где-то далеко, за спинами собравшихся аристократов, я видел Янианну со своим герцогом. Вот она что-то сказала ему, улыбнулась, провела по его щеке кончиками пальцев…

Взяв несколько вступительных аккордов, я начал петь.

Господи, до чего же хороша акустика в этом зале, но и мой голос звучал так, что я сам бы никогда не поверил, что способен на такое. Никогда у меня не получалось так хорошо и никогда больше не получится. Мой голос метался по всему дворцу, залетая в каждый уголок, и бился об высокий потолок, пытаясь выбраться наружу, туда, где находится небо и свобода, о которой я сейчас пою.

Теперь я не видел окружающих меня лиц, я вообще ничего ни видел, и меня уже не было здесь.

Я спел половину куплета под аккомпанемент одинокой гитары, когда ко мне присоединились музыканты. Могли ли я представить себе раньше, в прежней жизни, что буду петь в императорском дворце, в сопровождении императорского оркестра и из-за утраченной любви императрицы? Конечно не мог, но если бы я был в силах изменить хоть что-то, пусть бы эта девушка была кем угодно, последней портовой шлюхой, и только оставалась со мной навсегда.

А музыканты молодцы, они вели мелодию так, словно ее исполнение было для них так же привычно, как и исполнение тех мелодий, что знакомы им с самого детства.

Повернувшись к Эрариа, я взял, почти выхватил из его рук скрипку со смычком и прижал ее к щеке. Слушайте господа, слушайте, и вы услышите в ее пении голос моей души, потому что обычным голосом передать его нельзя…

Когда я закончил, в зале стояла абсолютная тишина.

Я отдал инструмент потрясенному Эрариа, переводившему свой взгляд со скрипки на меня и обратно. Помнишь мальчик, один наш разговор, что на скрипке играют не руками, а душой. Тогда я не мог тебе показать, потому что сам не знал, как это делать. Теперь я знаю, но повторить никогда не смогу, да и пытаться даже не буду.

Я сошел с небольшого возвышения, на котором находились музыканты, и пошел по направлению к выходу. Двери огромные по высоте и мне нет нужды опускать взгляд, чтобы не пройти мимо выхода.

Первым на пол полетел орден, висевший на ленточке у меня на груди. За ним последовала золотая шпага, жалобно позвякивая на плитках пола. Я рванул на груди орден, полученный мною за Кайденское ущелье. Но он не подался, наверное потому, что я заслужил его в полной мере. Тогда я рванул на груди парадный камзол, не утруждая себя расстегиванием пуговиц, сорвал его и отправил следом.

В левом боку взорвалась жгучая боль. Обманул Цаннер, не прошло еще двух часов. Скосив глаза, я увидел быстро расплывающееся по белоснежной ткани рубашки алое пятно. Ничего, я знаю, как с этим бороться, достаточно прижать левую руку к ребрам и притянуть ее правой. Дойду, не сдохну, там карета, там Прошка, а в доме меня ждет Цаннер, и он обязательно поможет.

— Рана разошлась — произнес чей-то голос в полной тишине, сопровождающей меня к выходу.

— Какие-то дешевые понты у меня получились, — пронеслось в голове, в которой уже удобно расположились два усердных молотобойца и еще кто-то, старательно закрывавший мне глаза серой мутью. Потом перед самыми глазами оказался мраморный пол, такой прохладный и приятный на ощупь, что я прижался к нему щекой.

— Он что-то шепчет — кто-то склонился у самой моей головы.

— Это слова из его песни и звучат они так — в моей душе нет больше места для тебя. — громко произнес он.

А потом пришла темнота…

— Да, Ваше Величество, он пришел в себя сегодня утром и его жизнь сейчас вне опасности. Лекарь сказал, что достаточно нескольких недель покоя. Но мой человек в его доме сообщил, что де Койн собрался покинуть столицу в самое ближайшее время.

— Ваш человек, граф? -

— Да Ваше Величество, он появился, как только барон приобрел дом, в котором сейчас находится. Извините, Ваше Величество, дело касалось Вашей безопасности, а это основная и самая главная часть моей работы. -

— И куда же он хочет уехать? Вероятно, Ваш человек должен об этом знать. -

— Де Койн собирается покинуть пределы Империи. Но это будет после того, как он полностью поправит свое здоровье. Куда он хочет уехать сейчас, не знает никто, даже его ближайшее окружение. -

— Понятно, граф. А как же его имущество, ведь для того чтобы избавиться от него, ему потребуется достаточно много времени. -

— Де Койн заявил своему управляющему, что скоро приедет барон Анри Коллайн и пусть они разбираются со всем этим барахлом, так он это назвал, а ему, извините, это его слова, плевать. Причем сказал в очень резкой форме. Что касается наличного золота, выяснилось, что у де Койна его практически нет. -

— Странно, барон никогда не казался мне слишком расточительным человеком. -

— Ваше Величество, в последнее время им сделано очень много приобретений. Это верфь в Гроугенте, виноградники недалеко от него же, земли близь Монтенера, где обнаружены огромные запасы железной руды. Кроме того управляющий приобрел несколько фабрик за время отсутствия барона, но по его указанию. И еще, Ваше Величество. Помните историю, давшую в обществе очень большой резонанс. Я имею ввиду две ночлежки, не так давно появившиеся в квартале для бедняков. В них нищим и калекам предлагают кров и пищу. В обществе тогда склонились к двум крайним мнениям. Кто-то считал, что таким образом мы будем только плодить количество дармоедов, а кто-то наоборот, что поступок очень благородный и наш долг помогать таким людям. Так вот, мне удалось выяснить, ночлежки — это тоже его работа и в один из городских банков положена крупная сумма именно на эти цели. -

— Господин граф, Вы хотите сказать, что барон уедет без гроша в кармане? -

— Это не совсем так, Ваше Величество. Он попросил приготовить ему пятьдесят золотых имперских крон, заявив, что этих денег будет вполне достаточно, чтобы добраться до места. Там же он или добудет их, или они вообще ему никогда не понадобятся. -

— Так куда же он все-таки собрался, господин Сток? -

— В Гвартрию, Ваше Величество. И еще, леди Янианна. Барон де Койн обладает очень опасными знаниями, источник которых нам совершенно не понятен. В Стенборо, его имении, ведутся работы над созданием оружия нового типа. Существует вероятность того, что де Койн продолжит их уже нна новом месте. Все это вызывает у меня определенные опасения.