Артуа.Звезда Горна - Владимир Корн

От Ворона приполз Амин с докладом. И сам Ворон и его люди заняли позицию за коновязью, ждут указаний. Со стороны коновязи торец дома вообще без окон, если будем жечь, оттуда и начнем. Да и гранаты в окна закидывать удобно, это не от нас — на ноги встал, примерился, бросил. За это время от всех по очереди можно пулю схлопотать. Попробую еще раз, может быть надумал сдаться, нечем больше мне его удивить.

— Говальд, мне надоела ситуация и я даю тебе последний шанс. Или ты сдаешься или сиди в доме, пока зад не припалишь, а потом выскакивай и лови свою пулю. -

Надеюсь, у меня убедительно получилось.

— Амин, уводите лошадей из-под навеса и поджигайте дом. Но для начала две гранаты в любое окно, может это их образумит. Не сможем взять его живым, так и черт с ним, так Ворону и передай. -

Через несколько минут в доме прогремело два взрыва. И опять тишина. Блин, ну вот как его понимать. Нет, чтобы много золота нам предложить, мы бы конечно отказались, но хоть какое-то движение. Или бы через окна по нам палить начали, тоже весело. Хотя попробуй, заметь нас, пока мы сами себя не выдадим. Они же сидят и молчат. Может и действительно подземный ход есть, а их уже в доме нет. Вот сейчас и проверим.

Со стороны Ворона потянуло дымом, затем и треск горящего дерева послышался. Скоро, скоро все выяснится. Надеюсь, хозяин войдет в наше положение, да и не стоит этот дом много денег, не дворец, оплачу при необходимости. А огонь все наливался силой, дом разгорался.

Бандиты появились, когда огонь охватил уже половину дома. Видно, совсем уже невмоготу стало. Четыре человека и Говальда среди них не было. Это выяснилось уже потом, когда я рассматривал трупы. Пожар разгорался все жарче и все дальше мы отходили от дома, ожидая, что сейчас выскочит тот, который нам и нужен. Провалилась крыша, следом рухнули стропила, полыхал уже весь дом.

Все, выжить в этом аду уже невозможно. Неужели под домом глубокий подвал, в котором можно спрятаться от такого? Или он уже мертв? И спросить не у кого, бандиты мертвы, как мертвы и те четыре человека, что присматривали за заимкой. Их тела обнаружил еще Шлон, когда забрался в маленький домик, в котором они жили.

Откуда то сбоку подошел Ворон и бросил мне под ноги скрученного веревкой Говальда.

— Сбежать пытался — коротко объяснил он.

Спасибо Ворон, чтобы мы без тебя делали. Надо же, так получилось, и куда все смотрели?

— Поднимите его — попросил я.

Проухв взял Говальда одной рукой за шиворот, и легко поставил на ноги передо мной.

Я опять смотрел на этого человека, и снова не мог ничего понять. Что в нем такого, что люди рисковали жизнью, сначала чтобы освободить его, а сегодня, чтобы дать ему попытку убежать. Эти четверо выскочили через двери вместе и, хотя не смогли сделать больше пары шагов, но шанс ему дали, и если бы не Ворон…

Волосы Говальда были припалены огнем, жар успел отметиться на его лице и одежде, но глаза смотрели спокойно.

— Ты де Койн? — спросил он.

Мимо меня промелькнула огромная Прошкина длань, и Говальд упал на землю, успев пролететь пару метров.

— Ваша милость господин де Койн — сказал он Говальду, сгребая одежду у него на груди и снова ставя передо мной.

Я взглянул на Проухва и в первый раз увидел его в состоянии бешенства. Нет, конечно, это случилось не потому, что Говальд назвал меня на ты, просто для того, чтобы ударить этого мерзавца ему нужна была причина, и он ее нашел. Шлон взял Прошку за руку и увел его в сторону, что-то успокаивающе ему говоря.

После своего вынужденного падения Говальд уже не выглядел таким спокойным, даже когда пришел в себя полностью. Понятно, когда человек таких габаритов находится в таком состоянии, это легко выведет из душевного равновесия абсолютно любого. Не понятно другое, Говальд видит меня не в первый раз, так почему он задал именно этот вопрос. Но я не буду ничего выяснять, если бы Проухв не ударил его,

это бы сделал я, и тоже совсем не за то, что он обратился ко мне на ты.

Глава 20

Звезда Горна.

В Свинушках меня ждала новая напасть: у моего коня, Ворона, распухла бабка на левой передней ноге, и сейчас предстояло определиться — либо бросить его здесь, либо подождать дня три, четыре. Местный коновал уверил, что ничего страшного нет, но брать сейчас Ворона в дорогу, пусть и не под седлом, не стоит. Таким конем рисковать нельзя, заявил он, чуть ли не с нежностью гладя его по морде. Поразительно, но Ворон, вопреки самому себе, не протестовал против такой ласки от незнакомого человека.

Черт, ну где же во мне тот самый магнит, что притягивает проблемы и неприятности? Знать бы точно, где он, вырезал бы обязательно, того же коновала попросил. Эти самые три, четыре дня остались до столицы, а тут еще Говальд…

Нельзя его держать здесь, его срочно нужно доставить туда, откуда он точно не сбежит до самой плахи или виселицы — в имперскую тюрьму, Нойзейсед. Есть такая, для особо опасных преступников вроде Говальда, и расположена она посреди Арны, на острове.

Я подошел к Ворону и запустил ему в гриву обе руки. Ну что ж ты, брат, как же так получилось?

Ворон положил мне голову на плечо и всхрапнул. Понимаешь хозяин, загородка высокой оказалась, не рассчитал я буквально чуть-чуть, да и трава мокрая. Ведь ты же сам обещал меня перековать… А она того стоила, поверь мне, очень стоила… Может быть это и была моя принцесса, та, которую я всю жизнь ждал… -

Я взглянул ему в хитрые глаза, врешь ты все, у тебя все принцессы. Не обманешь, сам таким был, пока свою единственную не встретил.

Придется оставить его здесь. Эх, как же не хочется его бросать, он мне друг, да что там, он мне почти как брат. Сколько мы с ним вместе видели и пережили… Люди умудряются бездушные железяки называть Ласточками и другими ласковыми прозвищами, а Ворон живой, он меня иногда и без слов понимает, а как мое настроение чувствует… Ладно, чего я разнылся, как будто на век прощаюсь.

— Шлон, — обратился я к бывшему егерю — просьба у меня к тебе. Задержишься здесь с Грегором, пока Ворон не поправится. И потом сами не гоните, к кому-нибудь пристроитесь, чтобы вместе до столицы добраться. А вот это уже приказ. -

Тот понятливо мотнул головой, сделаем. И насчет того, что не самим до столицы добираться ясно — Ворон слишком большой соблазн для всех, лошадь, за которую мне один барончик сто золотых имперских крон предлагал. Правда нетрезв он был, но и на следующий день от слов своих не отказывался.

А за пятьдесят я его на торг выведу, и сразу купят коня, только рот открою. Но он мне друг, а друзей в деньгах не оценивают и не продают их.

Затем я подошел к Грегору, как она?

— Отплакала уже свое, Ваша милость, полегче ей — ответил тот.

Вот и хорошо, только не те еще времена, когда невинность скорее обуза, нежели честь.

— Ты вот еще что, Грегор, передай ей это — и я вложил ему в руку три блеснувших золотом монеты — Милице в приданное, так и скажи. -

Узнают в деревне про такое приданное, от женихов у нее отбоя не будет, сама перебирать начнет, такие вот дела. И сейчас все покупается и потом ничего не изменится.

— Спасибо, Ваша милость -

Э, а вот кланяться мне не надо, сдурел, что ли?

Мы выехали из Свинушек сразу же, как только поели, не оставшись на ночлег. Так я и не увидел руины, может потом когда-нибудь удастся.

До столицы осталось совсем ничего, и надеюсь, что приключений больше не будет.

Теперь я сам ехал впереди отряда, не хватало еще в нескольких днях от столицы дозор вперед высылать. За Говальдом, сменяя друг друга, и держа его лошадь в поводу, все время нашего пути будут присматривать Дикие, Кот и Ворон.

При выезде на тракт, я остановился, пропуская отряд. Все в порядке, захочешь — не найдешь к чему придраться, вот только Говальд сидел в седле так, что его осанке позавидовал бы и сам герцог Иллойский.

— Ворон — я показал на него рукой, не понимаю мол. Тот направил своего коня к Говальду, поравнялся с ним и с силой натянул ему шляпу до самого кончика носа, а затем еще что-то негромко добавил. Говальд согнулся едва не пополам, чуть ли не касаясь шляпой лошадиной гривы.

— Что ты ему сказал? -

Ворон пожал плечами.

— Предупредил его, что если он еще хоть раз выпрямит спину, то я сделаю так, что весь остаток своей вонючей жизни он вообще не сможет ее выпрямлять. -

Еще три дня пути, с двумя ночевками в поле и последней в придорожном трактире, стоявшем на окраине богатого села Блохово. Не знаю, кто дал ему такое название, но будь Шлон с нами, я бы обязательно сказал ему что-нибудь в том духе, жаль мол, что твоя мама родом не отсюда. Из села я выезжал, переодевшись в одежду, больше подобающую моему званию и положению, не забыв прицепить шпагу. И теперь с легкой завистью поглядывал на остальных, остававшихся в прежнем наряде, значительно более удобном и практичном в дороге.