Еврейская сага - Пётр Азарэль

Знания — твой профессиональный багаж. Тебя с первых дней будут проверять и испытывать. Это Америка, Вика.

— Ты умница, Саня.

— Нам нужно перебираться поближе, не правда ли.

— Дай-ка мне вначале красиво уйти из конструкторского бюро. Они будут очень опечалены, я, между прочим, тоже. Я давно заметила — чем ниже социальный статус, тем лучше люди.

— Не уверен, что это всегда так. Благородных людей много и наверху. Скажи твоим, что муж — негодяй, совратил, увёл с правильной дороги и собирается купить недвижимость в Нью-Джерси. Да ты и сама знаешь, как и что сказать.

— Эстер будет весьма огорчена.

— А вот и нет. Я поселю туда своих. Черед два-три месяца они прилетят.

— Верно, Саня. Квартира хорошая и не дорогая. И внутри Большого яблока, как американцы называют Нью-Йорк.

— Тогда я завтра же начну искать риелтора. Без него разобраться в этом бескрайнем море жилищ невозможно.

— Ладно, даю отмашку.

4

Утром следующего дня исполненный надеждой Санька позвонил Саре в офис. Она ответила сразу, и попросила перезвонить через час. Он поговорил с Сэмом о новом проекте, перебросился несколькими словами с Джошем о вчерашней поездке, посмотрел из окна на окутанный дымкой Манхеттен и несущий свои воды к океану Гудзон и снова набрал её номер.

— Извини, не могла говорить. У меня были люди.

— Я тебе бесконечно благодарен, Сара. Представь себе, Викторию приняли на работу.

— Мне Льюис уже сказал. Мой отец всегда говорил: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей». Я в этом ещё раз убедилась.

— Хотелось бы встретиться. Я, наконец, могу обсудить с тобой все вопросы.

— ОК, подъезжай ко мне сегодня к пяти.

По пути к ней он заскочил в супермаркет и купил бутылку французского коньяка «Camus» и пирожные. Его охватило волнение и сердце учащённо билось, когда он подошёл к двери её офиса. Она курила, держа сигарету между большим и указательным пальцем и смотря перед собой отрешённым взглядом. Пепельница на столе была заполнена окурками, что говорило о сильных переживаниях и какой-то внутренней борьбе. Когда он появился на пороге кабинета, она повела

на него глазами и молча показала на кресло. Он сел и вынул из кулька коробку, открыл её и поставил на стол бутылку. Потом положил возле неё пакет с заварными пирожными.

— Давай-ка выпьем, Сара. До сих пор не могу опомниться.

Она поднялась, достала из бара два стеклянных бокала и поставила их перед Санькой.

— Наливай, сегодня и мне хочется напиться. Я вот сидела и думала. Красивая женщина, успешная бизнесвумен, от блестящих и богатых мужчин нет отбоя. А счастья нет.

— Почему, Сара? Что с тобой происходит?

— У меня пагубная страсть влюбляться в женатых мужчин, Алекс. Я вот ждала тебя, дымила, как фабричная труба, и думала, что мне делать. Оказывается, любовь обладает силой, с которой человек неспособен справиться. Я устала бороться с ней и подумала, что надо, возможно, отдаться ей. Это её усмирит, и она сгорит, как спичка.

Сара умелым движение открыла бутылку, разлила коньяк по стаканам, выпила его одним большим глотком и дождалась, пока он не выпьет тоже. Потом она поднялась с кресла и подошла к нему так близко, что Санька почувствовал биение её пульса. Она посмотрела ему в глаза и, увидев в них ответную страсть, обвила его плечи руками и поцеловала в губы. Он прижал её к груди, не желая отпускать. Они простояли так минуту. Потом она оттолкнулась от него и начала расстёгивать ему рубашку, а он лихорадочно пытался снять с неё платье. Сумев, наконец, раздеться, он поднял её и, стараясь быть аккуратным, опустил её на покрытый ворсистым паласом пол. Его возбуждённый член сразу нашёл её влажную плоть. Мощный безудержный оргазм пронёсся по их молодым телам, и они, не желая его окончания, продолжали ласкать и целовать друг друга.

Уже вечерело, когда они успокоились и легли рядом, касаясь плечами. Вихрь страсти промчался над их головами и исчез где-то за окном.

— Мы сегодня видимся последний раз, Алекс.

— Почему, Сара?

— Не хочу разрушать твою семью. И я выхожу замуж. Уже дала согласие.

— Но мы ещё не завершили задуманное.

— Позвони мне завтра. Я дам тебе хорошего юриста, моего коллегу по конторе и, конечно, опытного риелтора.

Она поднялась и, не стесняясь наготы, оделась. Он тоже поднялся и, собрав свои вещи, вышел в приёмную. Она выглянула из кабинета неотразимо прекрасная.

— Алекс, теперь уходи, не жди меня и не оглядывайся. Я закрою офис и выйду вслед за тобой.

Он двигался по улице, как сомнамбула, ещё не полностью овладев собой после сладостного порыва любви. Мысль о том, что это их последнее свидание и продолжения не будет, ещё не проникла в его сознание. Он спустился в метро и через несколько остановок перешёл на свою линию. Дома Вика лишь спросила, почему он вернулся поздно. Он объяснил, что задержался на работе, писал месячный отчёт. Тут заплакал Бенни и она, причитая «мой миленький», поспешила к нему.

Финансовое положение позволяло им купить старый дом, в котором, возможно предстоит сделать ремонт. У них была неплохая кредитная история, они вовремя платили по счетам и старались не влезать в долги. Санька постоянно следил за своим кредитным рейтингом и удивлялся, что он держится около семисот. Он даже прикинул, какую ссуду может дать ему банк. После этого он позвонил агенту по недвижимости. Риелтором оказался моложавый мужчина лет сорока пяти. Они встретились в офисе, расположенном в невысоком здании в центре Нью-Арка. Туда он добрался утром на междугороднем автобусе, который за несколько минут промчался по тоннелю, проложенному под Гудзоном. Имя Майкл Колчев и заметный акцент не вызывали сомнений в его происхождении.

— Мой отец воевал в сорок первом в армии Власова. Попал в окружение, был в плену, потом участвовал в операции по освобождению Праги. Ты, я уверен, ещё не знаешь, что её провели части опального генерала Власова. Потом многих арестовал «Смерш» и отправил эшелонами в ГУЛАГ. Отцу удалось бежать, и он оказался в американском лагере для перемещённых лиц. Там он познакомился с мамой. Её привезли на работу в Германии из Украины. В Америку они попали с большим трудом. Здесь поженились, и родился я.

— Интересно. Правда, за это время Советский Союз пережил Сталина, Хрущёва и Брежнева. Горбачев решился на реформы и начал Перестройку, которая завершилась развалом страны. Мы, Майкл, уже не те люди, которых помнил твой отец.

— Я знаю, со многими бывшими эмигрантами знаком. Сара мне всё объяснила и, если ты не возражаешь,