Знаменитые случаи из практики - Зигмунд Фрейд

Этот короткий постскриптум к моему анализу пациента-параноика может послужить доказательством того, что Юнг имел все основания для своего заявления, что мифопоэтические способности человечества ещё не исчезли, но что до сегодняшнего дня благодаря ним происходит возникновение в неврозах тех же психических продуктов, что и в давно прошедшие века. Я хочу вернуться к предположению, сделанному мною самим некоторое время назад («Навязчивые действия и религиозные предписания» (1907)) , и добавить. Что то же самое верно в отношении сил, которые создают религии. И я придерживаюсь мнения, что скоро придёт время, когда мы сможем распространить этот давно пропагандировавшийся психоаналитиками тезис и завершить. То, что до сих пор имело лишь индивидуальное и онтогенетическое приложение прибавлением его антропологического компонента, который следует рассматривать филогенетически. “Во снах и в неврозах”, так утверждал наш тезис, “мы вновь встречаемся с ребёнком и с особенностями, характерными для его способа мышления и его эмоциональной жизни.” “И мы также встречаемся с дикарём,” можем мы теперь прибавить, “с первобытным человеком, каким он предстаёт перед нами в свете исследований по археологии и этнологии”.

Классические случаи Фрейда. Дальнейшая судьба пациентов Мартин Гротьян

МЕМУАРЫ «ЧЕЛОВЕКА-ВОЛКА»

«Человек-волк», знаменитый пациент (1910—1914) Зигмунда Фрейда, прожил до преклонных лет в Вене. Воспоминания о своем детстве в царской России составляют первую главу книги «Человек-волк о человеке-волке».

Жизнь в России, семейное окружение, сказочное богатство, психопатология семьи — все это описывается в мемуарах, изданных Муриэль Гардинер. Она была самым близким другом «человека-волка», в течение многих лет заботливо опекавшим его, после того как он прошел курс психоанализа у Фрейда.

Одиссея его жизни началась в России, затем он скитался по всей Европе, консультируясь чуть ли не у каждого знаменитого психиатра (в том числе у Крепелина в Мюнхене и Циена в Берлине), пока наконец не начал проходить психоаналитическое лечение у Фрейда. «Человек-волк» рассказывает о своей жизни после первой мировой войны и русской революции, своей борьбе с нищетой и голодом, о самоубийстве отца и сестры и, наконец, об окончательной катастрофе — суициде любимой жены.

Это история умеющего плохо считать страхового служащего, всю свою жизнь перебивающегося в нужде, особо не жалуясь и возлагая все надежды на пенсию, которая спустя тридцать лет становится для него реальностью.

Во второй части автобиографии «человек-волк» делится своими воспоминаниями о Зигмунде Фрейде. Он дает нам интересное описание фрейдовской работы в период с 1910 по 1914 год. Затем следуют знаменитое сообщение Фрейда «Из истории одного детского невроза» и «Дополнение к фрейдовской "Истории одного детского невроза"» Рут Мак-Брунсвик, которая после рецидива болезни «человека-волка» в 1926 году взялась за его психоаналитическое лечение. К тому времени из-за ипохондрического страха по поводу своего носа он стал практически нетрудоспособен.

После второго курса психоанализа его часто навещала Муриэль Гардинер, описавшая процесс его старения. Ее мемуары вызвали дискуссию о психиатрическом диагнозе «человека-волка».

Сегодня этот случай скорее был бы классифицирован как «пограничный синдром» или по крайней мере как тяжелое нарциссическое расстройство личности, придавая тем самым психосоциальному нарушению пациента большее значение, чем это делал сам Фрейд, который встречался с «человеком-волком» в период двух разных фаз болезни: в первый раз столкнувшись с тяжелой формой невроза навязчивых состояний, а пять лет спустя (1919) — со стойким истерическим заиканием. Хотя Фрейд лечил взрослого пациента, основываясь на полученных сведениях, он сумел реконструировать предшествовавшее во времени нарушение, возникшее в детском возрасте: сначала это был страх волков, за которым последовал продолжавшийся до десяти лет невроз навязчивых состояний.

После смерти жены второй раз «человека-волка» консультировала Рут Мак-Брунсвик; в дальнейшем, вплоть до последних дней жизни, он обращался за помощью к самым разным психиатрам и психоаналитикам. Он пережил несколько раз тяжелую депрессию, и большую часть жизни его не оставляли навязчивые сомнения. На протяжении пятнадцати лет он заботился о своей матери, дожившей до 90-летнего возраста.

Мемуары «человека-волка» проясняют многие аспекты развития психоанализа. В них наглядно описываются взгляды пациента, стиль его жизни, его анализ и его аналитик, излагается точка зрения Фрейда относительно его пациента и его детского невроза, кроме того, приводится описание его последующего заболевания и продолжения лечения другим психоаналитиком. Новая перспектива возникает благодаря заботливой подруге «человека-волка», Муриэль Гардинер (и Мари Бонапарт).

Возможно, критики психоанализа могут расценить эти мемуары как единственное свидетельство в пользу психоанализа как терапевтического метода и вынести вердикт: «Ничего не доказано». Тем не менее они представляют собой бесценный документ для истории психоанализа. Кроме того, в психологическом отношении необычайно интересно проследить за историей жизни и болезни этого человека. Благодаря фрейдовским стараниям этот случай стал краеугольным камнем психоанализа (см. также статью П. Куттера).

МЕМУАРЫ ОБ АННЕ О.

За мемуарами «человека-волка» следует совершенно иного рода исследование другого классического случая психоанализа. В появившейся в 1963 году книге «Берта Паппенгейм: жизнь и творчество» Дора Эдингер рассказывает историю Анны О. Автор, близкая в течение всей жизни подруга Берты Паппенгейм, обладала всеми данными, чтобы написать эту биографию. Однако речь здесь не идет о психоаналитическом исследовании как в случае «человека-волка».

Мы не узнаем ничего нового о семейном окрркении или раннем детстве Берты. Об отношении этой женщины к Йозефу Брейеру, значении истории ее болезни для Зигмунда Фрейда и зарождении психоанализа рассказывается менее чем на одной странице. Автор раскрывает там, не обладая, однако, на это правом, подлинное имя пациентки «фрейлейн Анны О.» (с. 12).

Во всех опубликованных ею работах Берта Паппенгейм лишь один раз высказывается о психоанализе: психоанализ в руках врача подобен исповеди католическому священнику — все зависит от того, кто и как его использует, он в этом смысле похож на хороший резец или обоюдоострый меч.

После всего, что удалось реконструировать, а также согласно мнению Фрейда и Брейера, у Берты Паппенгейм была тяжелая истерия. После лечения у Брейера пациентка еще долгие годы была тяжело больна, хотя первоначальные симптомы конверсионной истерии больше не наблюдались. Неизвестно, каким образом пациентка сумела адаптироваться к жизни. И все же нормальная сексуальность и полноценный мир женских чувств так и остались ей недоступны'.

Как мы уже знаем от Эрнеста Джонса, Анна О. осталась незамужней. Она прожила долгую жизнь (1859—1936), став бесстрашным и неутомимым борцом за эмансипацию еврейских женщин во всем мире. Полная энергии, она боролась с «белым рабством» и другими формами проституции, а также с нищетой и туберкулезом. Она выступала за права и счастье женщин. Анна О. умерла в Германии, незадолго до того, как нацистский режим обратил на нее внимание.

Книга содержит отдельные цитаты из ее трудов, писем, путевых заметок, некоторые стихотворения и молитвы, наброски сообщений о собственной смерти (например «еврейская мировая община должна была быть благодарна за ее общественную деятельность. Ее больше нет. Жаль»). В книге имеются три фотографии: на них Анна О. изображена в молодом возрасте в период, когда она проходила лечение у Брейера, а также в возрасте 77 лет — эффектная, дружелюбная, веселая и по-прежнему красивая дама. Вторая биография Берты Паппенгейм, «История Анны О.» Люси Фриман, вышла в 1972 году (датирована 1973-м). Автор, сумевшая учесть множество подробностей, о которых ей рассказала Дора Эдингер, не включив их в свою книгу, предполагает, что Берта Паппенгейм, подруга и дальняя родственница невесты Фрейда, вызвала у него, хотя он никогда ее, скорее всего, не видел, воспоминания о его матери (см. также статью А. Грина).

«МАЛЕНЬКИЙ ГАНС» — ВЗРОСЛЫЙ ЧЕЛОВЕК

В одном интервью, которое «маленький Ганс» назвал «Воспоминаниями человека-невидимки», он раскрывает свое настоящее имя: Герберт Граф (род. в 1903 году в Вене). В своих воспоминаниях он возвращается к полувековой работе в театре и опере, имевшей необычайный успех во многих странах, а также к трем написанным им книгам и многочисленным эссе о постановках оперы.

Он дает краткий и в то же время столь меткий комментарий к своему анализу у Фрейда, что мы воспроизводим его здесь без всяких сокращений. В своем рассказе он упоминает отца, Макса Графа, музыковеда, дирижера и переводчика Ромена Роллана, который входил в круг -близких Фрейду людей и был защитником его теорий. В своей работе «Вагнер в «Летучем голландце"» он первым применил психоаналитические методы к изучению творческих процессов.