Трилогия о Драко: Draco Dormiens, Draco Sinister, Draco Veritas - Кассандра Клэр

— Сириус, — начала она снова. — Это Дамблдор — они с Фаджем направлялись сюда, и на них напали — дементоры — о, Сириус, мне так жаль…

**************

Драко бросился вниз по заброшенной лестнице, о которой, он был твердо уверен, не знали другие. Он выскочил в сад и поспешил к воротам, где он спрятал свою метлу. Он был на полпути к цели — уже не бежал, но шел быстрым шагом — когда он услышал торопливые шаги позади себя.

«Гарри», — подумал он.

Он не мог объяснить, почему, но отчего-то он был уверен, что это Гарри. Ведь мог же Гарри преследовать его — в конце концов, Гарри знал…

Он замедлил шаги.

— Все, как ты говорил, Поттер, — сказал он, не оборачиваясь. — Я удираю. Бесполезно идти со мной.

Молчание было ответом, и шаги за спиной замедлились. Затем он услышал голос.

— Драко. Это я.

Он резко обернулся, увидел Эрмиону и ощутил то, что никогда не ожидал почувствовать, увидев ее. Но было именно это.

Разочарование.

Оно пронзило его, как стальное острие, и сделало его голос резким, когда он заговорил.

— Тебе не следовало идти за мной, — сказал он.

— Куда ты идешь? — требовательно спросила она. — Куда, по-твоему, ты сможешь убежать?

— Я, главным образом, сосредоточился на «прочь отсюда» и решил, что добавлю остальное позже.

— И это я слышу от парня, который думает, что Гриффиндорцы не умеют составлять планы?

Эрмиона уперла руки в бока и пристально смотрела на него.

— Ты не можешь уйти, — сказала она. — Это твой дом, здесь твое место. Где еще ты найдешь людей, которые смогут помочь тебе?

— Может быть, я не хочу помощи, — возразил он, зная, что это звучит, как слова семилетнего ребенка, но не в силах удержаться.

— Может быть, это доказывает, что она тебе нужна, — ответила она.

— И я полагаю, что тебе совершенно безразлично, останусь я или уйду?

— Господи, ты говоришь прямо как Рон, — заметила она, скорее удивленно, чем осуждающе. — Конечно, мне не все равно. Но я говорила бы тебе это даже, если… даже, если бы я не любила тебя.

— Ты не любишь меня, — отрезал он. — Это всего лишь заклятие. Заклятие, которое заставило тебя думать, что ты любишь меня. Но это не так.

Эрмиона смотрела, будто он ударил ее.

— Не говори так. Я по-прежнему твой друг.

— Поэтому ты и погналась за мной? По дружбе?

— Не я одна отправилась искать тебя! — огрызнулась она. — Все в доме обеспокоены…

— Так где же они?

— Ищут тебя! — заорала она. — Но они не знают, куда ты пошел, идиот. Я одна могу найти тебя, благодаря этому… — И она вытащила Эпициклический амулет, висящий на тонкой золотой цепочке. — Я всегда знаю, где ты, — сказала она. — У меня нет выбора в этом, и у тебя тоже.

— А почему у тебя должен быть выбор? — почти закричал Драко. — У меня его нет! Я не могу выбирать семью или жизнь, или предназначение, если оно действительно есть у меня. И я не выбирал, любить ли мне тебя, хотя лично я думаю, что ты появилась на этой земле, чтобы причинять мне боль. Я хочу сказать, я знаю, что я не очень приятная личность, но неужели я сбил телегу, полную монашек, в моей прошлой жизни?

Эрмиона прерывисто вздохнула.

— Когда я разберусь, как снять это заклятие — если только есть способ побороть любовь — хочешь, я использую это для тебя тоже? И тогда ты не будешь…

— И тогда я не буду больше любить тебя? — Он смотрел на нее, не веря себе. — Боже, никогда не слышал ничего глупее. Это… это уже не ты. Это на тебя не похоже. Эта отрава превратила тебя в кого-то другого.

Он грустно засмеялся. — Какая ирония! Та Эрмиона, которую я любил, любит Гарри. Ты нынешняя — кто-то, кого я даже не знаю.

Он взглянул на нее, и что-то в ее лице заставило его голос смягчиться.

— Неважно, — сказал он. — Это не твоя вина.

— Я просто подумала…

— Оставь это, — сказал он, подошел к ней вплотную и положил руки ей на плечи.

Эрмиона прикусила губу. Она прекрасно знала, что, если он поцелует ее, она поцелует его в ответ. Она всегда гордилась своей способностью контролировать себя, и теперь, когда эта способность исчезла, это пугало ее больше, чем внезапная слепота или глухота. Она не могла этого вынести, и в глубине любви, вызванной зельем, она понимала, что начинает ненавидеть и Драко за то, что он мог с ней сделать.

Он притянул ее к себе, обхватил ее руками — но даже не пытался поцеловать ее. Он просто держал ее так — спрятав лицо в ее волосах, сжав пальцы в кулаки за ее спиной. Это было очень неуклюжее объятие — она впервые видела его сделавшим что-то действительно неуклюжее — будто он никогда никого не обнимал раньше. А, может, так оно и было.

В тот момент, когда она подняла свои руки — обнять его или оттолкнуть, она не знала — его руки вдруг стали грубыми, и он отстранил ее от себя. Эрмиона почувствовала резкую боль сзади в шее, заметила золотую вспышку, в то время как он отступил и увидела в его руке мерцающий Эпициклический амулет. Драко сорвал его с ее шеи.

— Теперь ты не сможешь меня найти, — сказал он.

— Ты дурак! — воскликнула она, бросилась к нему и крепко вцепилась в рукав.

— Гарри! Рон! Мы здесь! Скорее! Кто-нибудь! — громко закричала она.

— Эрмиона, замолчи! — крикнул он, пытаясь высвободить руку из ее хватки, но она держалась крепко.

— Отпусти меня.

— Нет, — ответила она.

Драко посмотрел на нее.

— В таком случае, мне жаль, — сказал он, поднял ладонь, пальцы которой обвивала цепочка амулета, и направил ее на Эрмиону.

— Мне жаль, Эрмиона, — повторил он. — Оглушить!

Она даже не успела удивиться — просто упала без сознания, навзничь на траву. Ему хотелось упасть рядом с ней, убедиться, что с ней все в порядке, но неожиданно послышался звук ног, бегущих по гальке. Он поднял глаза и увидел Джинни, стоящую на дорожке и смотревшую на них обоих.

— Ты что, оглушил ее? — спросила она, с выражением глубочайшего изумления. — Драко, что ты…?

— Пришлось, — коротко ответил он и попятился к стене, нащупывая метлу позади себя.

Теперь звук других бегущих ног был ясно слышен. «Гарри и Рон», — подавленно подумал он, в то время как его рука сомкнулась вокруг Всполоха.

Он оседлал метлу и оглянулся на Джинни, стоящую возле Эрмионы на мокрой земле.

— Когда она очнется, скажи ей… — начал Драко, и почувствовал, что его горло неожиданно сжалось.

Джинни смотрела на него, но в сумерках он не мог прочитать выражение ее лица.

— Ладно, забудь, — устало закончил он. — Придумай что-нибудь этакое. Скажи ей, что это я сказал.

И с этими словами он оттолкнулся от земли, пригнувшись и крепко держась за свой Всполох, и взмыл вверх, растворяясь в ночном небе.