Псы, стерегущие мир - Алексей Игнатушин

– Человек я! – крикнул он, разгоняя дурные мысли. – Витязь!

Бодро зашагал к противоположной стене, которая выглядела расплывчатым пятном. По дну гулял недобрый ветер, от пакостных запахов корежило. Вокруг шипело, булькало. Лют вглядывался в слой пара, сквозь белесые складки виднелись смутные очертания каких-то гадов, насекомых размером с кулак.

Дважды едва не падал в широкие щели, клял слабое освещение и коварный туман, двигался дальше. Противоположная стена постепенно вырисовывалась, словно просто сфокусировал взгляд: трещины, бугры, выступы, россыпь норок, где что-то мелькает.

Куда дальше? Спуститься – одно, а вот подняться… Земля мелко задрожала, послышались животные крики, Лют повернул голову на шум. Пелена пара пошла рябью, мощная волна воздуха обнажила растрескавшееся дно пропасти. Лют со стоном поглядел на бегущую массу, похожую на падение валунов с вершины горы.

Стадо диковинных зверей взревывало, животные стукались лобастыми головами, копыта дробили сухую землю, в оскаленных пастях блестели слюнявые иглы. То один, то другой зверь с воплем ужаса проваливался в разломы. По стаду шла рябь, косматые звери падали, копыта сородичей плющили в мокрые лепешки.

Лют побежал со всей мочи, дрожь земли нарастала, разметая запахи гниения, в нос шибанула волна звериного духа. Стена приближалась медленно. Лют взревывал не хуже косматых четвероногих, мышцы трещали от натуги, ноги заливало проклятое онемение.

Узкая расселина со скрипом приютила разгоряченное тело. За спиной грохотало, от рева лопались барабанные перепонки, в железные кольца стучала мелкая крошка. Живая лавина проносилась бесконечно долго. Лют изнылся – плевал в грязную шерсть, топал ножкой.

В стену грянуло так, что она задрожала, сапоги обдала горячая волна, мимо расселины мелькнула оскаленная пасть, сородичи равнодушно мчались дальше. Голова лопнула, в опасной близости от ног просвистели иглы зубов. Лют выдернул из плотной, как камень, стены длинный голубоватый зуб, попробовал острие, по спине пробежал холодок от вида жирной капли крови на подушечке пальца.

Мелькнул последний зверь, похожий на валун, обложенный шерстистой шкурой, в расселину влетело облако пыли, плотное, как водяная взвесь поздней осенью, на зубах противно заскрипело. Топот удалялся. Лют вышел из расселины, спотыкаясь на проломленной корке земли. Дно уязвили широкие трещины, откуда били упругие струи горячего пара, злобно шипя.

Долго бродил вдоль стены в поисках прохода. Полоска красного неба над головой почернела: вид жутковатый, хотя темноты раньше не боялся. И в ущелье потемнело – глаза едва различали очертания стены, дна. Ползущая по стене рука пробила твердь, пальцы обдало холодом. Вгляделся в темный проем, пожал плечами, скрылся в прохладной пещере.

Глаза привыкли к темноте, к тому же обнаружились россыпи грибов, на вид ядовитых, вонючих, но дающих тусклый зеленоватый свет. Поглядел на покореженные, изъеденные отвратительными язвами шляпки – пришла мысль.

– Ну что, приятель? – обратился он к Аспид-змею преувеличенно радостно. – Скоро придем к Нияну в терем, проникнем незаметно, диковины всякие похитим.

Змей глянул удивленно, бусины глаз блеснули, язык заскользил по чешуйкам губ.

– А потом, – продолжал Лют жизнерадостно, нагло, – завалимся к Озему и Сумерле. У них в покоях неисчислимые богатства, кое-что схитим – конечно, самое лучшее!

Слова исчезли во тьме. Лют напряженно прислушался, затем язвительно хохотнул. Надо подождать.

Аспид-змей противился, когда витязь запихивал за пазуху, шипел сердито, обернулся мечом.

– Так надо, – объяснил Лют терпеливо. – Пусть о тебе не знают пока.

Змей смирился, свернулся кольцом, отпихнув драгоценное перо. Лют вскрикнул, будто резанули по лицу ржавым ножом, осторожно подправил смятое сокровище, поудобнее примостил змея. Провел рукой по кольчуге, довольно цокнул языком – ничего не топырилось.

Осторожно пошел вперед, уши от напряжения стригли воздух, как у коня, впитывали гул чудовищной массы пластов, копошение неведомых существ, что грызли землю с сочным хрустом, будто перья лука. Длинный ход кончился, стены расступились, исчезли. Лют пристально вгляделся в ночные просторы Нави.

Сзади зашумело. Не успел оглянуться, как в затылок уперлось холодное острие. Будто из-под земли выросли угрюмые дяди: факелы в руках ярко освещали брони, ладное оружие. Безжизненные глаза на лицах убийц и отъявленных висельников смотрели неприязненно.

В груди Люта похолодело – не сглупил ли, спрятав оружие, – но один, шрамолицый, ощерил рот с черными пеньками зубов, приправив тяжелый воздух Нави ароматом гнили.

– Ты чего тут шастаешь?

Лют ответил нагло:

– Куда хочу, туда топаю, не твое дело, морда неумытая!

Мертвяк протянул обиженно:

– На свою посмотри. У тебя одежа от грязи покрылась коркой.

Мертвяк сзади надавил копьем сильнее: дерзкого надо проучить. За спиной вскрикнуло, Лют увидел настороженные рожи.

– Подебрад, у него течет кровь!

Лицо Подебрада окаменело, соратники застыли, глаза выкатились на лоб. Лют раздраженно дернул головой, давление острия исчезло.

– Ты, ты… – Подебрад никак не решался сказать.

– Живой я, живой, – сказал Лют сварливо.

Мертвяки охнули. В глазах воин прочитал острую зависть, что быстро сменилась гневом. Копье уперлось в загривок, в стык черепа и хребта – там одна кожа, проткнуть проще водной глади. Подебрад сказал угрюмо:

– Отправишься с нами, пусть глянет хозяин.

Подельники загомонили, в голосах послышалось подобие радости:

– Точно, подивится.

– Ни разу такого не было!

– Может, на радостях отменит ежедневную пытку!

Лют медленно выдохнул, спросил:

– А кто хозяин-то, Ящер?

Подебрад вздохнул печально:

– Если бы. Я бы и у Чернобога под властью оказался, но мы слуги Нияна.

Лют мысленно возликовал, утер пот, но радость смыли предстоящие хлопоты. Подумалось: все зря, лучше перебить дозор и попытаться выбраться на поверхность, но перед взором встали горящие избы, порубленные мужчины, послышались жалобные крики насилуемых женщин. Скулы свело болью. Подебрад подозрительно глянул на потемневшее лицо живого.

– А ты как хотел? – спросил он участливо. – Будто не знал, куда сунулся.

– Ладно, – отмахнулся Лют небрежно, – веди к хозяину, надо с ним потолковать.

Мертвяки глянули подозрительно, обступили полукругом, в спину ткнулось древко копья.

– Пошел!

Лют скривился молча, зашагал. В сторонке мелькнули золотые одежды – мужчина и женщина с бледными печальными лицами проводили процессию взглядом. Воин мысленно усмехнулся, похлопал себя по плечу.