Весенние заморозки (СИ) - Александр Хомяков

И что-то, что сейчас, после того, как закончилась наконец эта осада, почему-то говорило о том, что это еще не конец. Я не знал имени этому неведомому, незнакомому мне ранее чувству. Впрочем, почему - незнакомому? Когда мы штурмовали замок Гисс, разве не я первым полез на стену с осадной башни? Или то было просто безрассудство?

Я сидел, привалившись к шершавому стволу дерева, и сквозь прищуренные ресницы смотрел на темный силуэт горы. Вокруг меня на берегу устало сидели беглецы. Никто из них не смотрел на меня. Но все ждали. Ждали, пока их комендант разберется в себе и наконец скажет им, куда идти и кого убивать.

Меня никто не освобождал от ответственности. Власти такой нет. Должность моя - постоянная.

Когда начало смеркаться, я попросил Арвариха помочь мне дойти до воды. Он в ответ покачал головой, кликнул двух дружинников покрепче и приказал им меня нести. Мои нерешительные протесты были молча отклонены; меня подняли и понесли, как ребенка. Арварих подхватил мой плащ и пошел следом.

На берегу было сыро и прохладно. Арварих расстелил на гладком камне мой плащ, меня усадили на него и накрыли еще двумя. Я уже и не спорил, смирился с заботой, которую ко мне проявляли мои люди. Но все равно не понимал, почему они считают меня способным их спасти.

Аррис ближе к устью становился широким и ленивым, но то была леность гиганта. Противоположный берег сливался в одну темную полосу, вершины отдельных холмов в темноте становились совершенно неразличимы. Прохладный ветер с моря шумел в еще голых ветвях, терпеливо ждущих прихода настоящего тепла, чтобы в считанные дни покрыться наконец непривычно скупой северной зеленью. Какое-то зверье шуршало в кустарнике чуть дальше по берегу. Я по-прежнему чувствовал себя здесь чужим, хотя и прожил на севере целую зиму. Я не любил эту землю. Я не любил этих людей. Не понимал их. Но хотел здесь... нет, не остаться. 'Задержаться' - вот верное слово. Попытаться понять их, принявших безнадежный бой. Попробовать понять своих сородичей, пришедших сюда сражаться неизвестно за что. Что-то подсказывало мне, что весь остальной мир в эти дни затаился и ждет, пока здесь, в маленькой Сиккарте, решится некий вопрос. Какой? Я могу узнать это только одним способом - остаться здесь и посмотреть самому, что будет происходить.

Но и уходить - надо. Так говорит здравый смысл, который я в последнее время вообще в расчет не принимал. Мы малочисленны и безоружны. Мои воины злы, голодны и без гроша в кармане. Вряд ли у них есть желание задерживаться в Сиккарте, где им не светит ни сытная кормежка, ни звонкая монета. Здесь можно только умереть, причем умереть неизвестно за что. Но если нерберийцев экспедиционного корпуса четырех городов на самоубийственную войну толкает фанатизм, то моими ребятами не движет уже ничего. Если нас опять начнут убивать, мы будем сражаться, как звери. Но сейчас-то, сейчас нас никто не убивает! Нам, напротив, дают возможность уйти с этой войны. В кои-то веки гарнизону замка Риммор улыбнулась удача. Не стоит так просто отвергать возможность, которая может оказаться последней.

Уходить... вряд ли все из них согласятся уйти. Ардены - те точно останутся. И миакринги, скорее всего, тоже. Насчет регадцев - не знаю. Итак, есть уверенность только в моих наемниках. А это уже не гарнизон, это так - осколки. Меня же это мало устраивает. Одно дело, когда за твоей спиной - четыре сотни верных бойцов, и совсем другое, когда их меньше ста.

Я прекрасно понимал, что комендантом меня делает гарнизон. Я достаточно времени потратил на то, чтобы они признали за мной право решать, и достаточно глупостей совершил, чтобы это право стало безоговорочным. Но радовал ли меня достигнутый результат? Мои решения больше не распространялись на меня одного; я стал маленьким монархом в своем потрепанном королевстве, оборванным генералом бродячей армии. Никто иной уже не сможет меня заменить - ни Арварих, ни Вальд. Мне с этим жить. Потому что не смогу я отвернуться и уйти. Даже если захочу.

Какие простые вопросы, и как же сложно с ответами! Грустно, да и смешно: ведь пока я тут сижу, старый летописец Валедир ЭахАлмери уже что-то решил и действует, независимо от меня и моих мыслей. Не зря же он до сих пор не появился. Арварих говорил что-то про подмогу, которая подошла к арденам. Ну да, для Арвариха все просто: появились неожиданные помощники, дали беглецам передышку и какую-то надежду, слабый отголосок того невероятного факта, что гарнизон замка Риммор все же не забыли. Арварих уже все для себя решил, и единственно ждет, пока комендант определится с тем, комендант он еще - или все же сложил полномочия. Если я решу уходить - Арварих пожелает мне попутного ветра и пойдет драться в одном строю с Вальдом. Если останусь - он и дальше будет идти вслед за мной. Простая варварская логика: или друг, или враг, или ступай своей дорогой.

Но как же я могу уйти, после столба?!

Появление Вальда меня не удивило. Он появился не один, со старым летописцем пришли все остальные уцелевшие ардены замка Риммор. Лагерь наполнился уверенной жизнью, светловолосыми фигурами в кожаных доспехах и мягких сапогах, с мечами, щитами и мешками, в которых разнообразно звенело и постукивало все, в чем мы нуждались.

-Откуда это все? - не удержался я, когда Вальд вывалил на землю перед моим шалашом содержимое своего мешка. Глазам моим предстали несколько фляг, хлеб, круг сыра и какие-то копчености местного происхождения; следом на землю аккуратно вытекла кольчуга, блеснувшая темным металлом в свете луны.

-Часть дал герцог, - объяснил старый летописец, снимая со спины аккуратно завернутый в тряпки меч.

-А вторую часть?

Он даже не запыхался, пока нес все это. Вальд по-прежнему был способен меня удивлять.

-Нам помогли, - уклончиво ответил он, опустился на землю, отложил в сторону меч и развернул один из свертков, выпавших из мешка. Я увидел какие-то тряпки и склянки; Вальд открыл одну из них, запах ударил мне в нос, пробуждая воспоминания о вчерашнем вечере, которые я старательно гнал от себя весь сегодняшний день. Я невольно отшатнулся; Вальд усмехнулся и покачал головой: - Спокойно, Мальтори. Я больше ничего резать не собираюсь.

Я почувствовал, как краска заливает мое лицо, и ругнулся сквозь зубы. Еще не хватало, чтобы меня уличили в подобной слабости, неподобающей не то что военному вождю, но даже простому воину. Резким движением я оперся на руки, чтобы сменить позу, и чуть не упал, когда мои слабые еще руки подогнулись. Вальд успел меня подхватить. Больше я не сопротивлялся. Подошли еще один арден и регадец, который, как мне помнилось, был сведущ во врачевании, меня повернули в нужную позу, ногами к Вальду. Принесли факел из сосновых веток. Рука Вальда коснулась перевязок на моих ступнях. Я сжал зубы, чтобы не заорать от боли...