Рабы свободы - Сергей Вольнов

СТЁРСЯ. Вот он покоился на дне – а вот его уже нет… В центре песчаной ямы, в том месте, где только что БЫЛ белый куб, теперь просматривалось отверстие. Дыра, ведущая под землю. Нечто похожее на вход в пещеру. Струи песка, как ни странно, не ссыпались в отверстие, образованное на месте пребывания куба. Словно кромку входа охраняло невидимое защитное поле… Песок «ссовывался» по стенкам котлована, и со временем ямина наверняка сгладится, остров залижет нанесённую людьми глубокую рану… но сквозная дырка останется.

А ещё со дна ямы начала подниматься тёплая волна запаха. Будто в ней облегчённо перевело дух какое-то огромное существо. Или само по себе отверстие являлось высунувшимся из-под земли ртом, тяжким вздохом выразившее мнение о происходящем. Этот «рот», видимо, давно не прополаскивался, поэтому свежесть у появившегося запаха была далеко не «первая».

Воняло место, где уже не стоял Храм, омерзительно, что да то да.

Пункт четырнадцатый

МИР: ГОРДЫЙ «ВАРЯГ»

(дата: однажды весной)

Когда мне пришлось открыть глаза, яркий свет резанул по зрачкам острыми лезвиями. Он был настолько режущим, что пришлось вновь зажмуриться. Органы зрения, привыкшие к слабому пламени свечей, бурно запротестовали, проецируя на внутреннюю сторону век радужные фальш-личины светового хаоса. Жутко неприятное ощущение, особенно если не знаешь, чего ждать в следующий миг. «Вообще не знаешь, где оказался и кто находится в непосредственной близости…»

И, словно бы в качестве иллюстрации к этой тревожной мысли, раздался короткий одиночный… выстрел?! Звук был знакомым и незнакомым одновременно. Раньше доводилось слышать его много раз, но в данной ситуации вспоминать было некогда. Тело отреагировало молниеносно. Прыжок в сторону Эли! Острое желание сбить ее с ног, повалить наземь и прикрыть своим телом…

Но почему же тело вместо любимой женщины встречает пустоту, и та проваливается подо мной, а вместо живой упругости мне приходится с размаху приложиться о твердый металл пола?!

Моя ладонь не чувствует горячей ладошки, ищущие пальцы не стискивают тонкие нервные пальчики Эли…

– Ой, извини, не хотел тебя пугать! Забыл, что ты мог на свет из темного места переместиться. Я тут как раз приготовился откупорить бутылочку… вдруг ТЫ! Надо было придержать пробку, но я от неожиданности выдернул ее рывком…

Сквозь узенькие щелки между приоткрытыми веками, преодолевая слепящий свет, мне удается разглядеть силуэт говорящего. Да-а уж. Знакомые все фигуры. Не то слово.

Надо мной, разлегшимся на полу, собственной персоной возвышается дядюшка Лукас Стефан Камерон с бутылкой шампанского в руках. Из горлышка вьется дымок. Вот, значит, из чего был сделан «выстрел», доводится мне сделать открытие.

Но главное открытие обнаруживается ВНУТРИ.

Макс Отто Эмберг ТОНЕТ во мне, погружается на дно, в подсознание, а ко мне вернулась предельная ясность мысли. Состояние просветления, давно не испытываемое сознательно, возвращавшееся только в экстремальных ситуациях. Словно мутный дурман рассеялся, и то, что двоилось перед внутренним взором, теперь сфокусировалось, обрело четкость. Окружающий мир ДЕТАЛИЗИРОВАЛСЯ, вернул богатство красок и многообразие звуков.

ЖИВУ!

Но почему ЗДЕСЬ? Почему нигде не видно ЭЛИ?!

А минуту спустя внешние глаза привыкли к яркому свету. Который на самом деле – всего лишь освещение кабинета Кама потолочными плафонами. Эли по-прежнему в полях зрения – внутреннего и внешнего, – не видно.

В УПОР НЕ.

РАЗБРОСАЛО. Мне же совершенно другое место представлялось, когда рука об руку с нею вступал в черный квадрат и закрывал глаза.

– Ты откуда сюда? Пришлось ответить.

– Это долгая история. Пожалуй, расскажу ее как-нибудь в другой раз. Дайте глотнуть. Наливать не надо.

Чтобы выпить, пришлось сесть на полу, хотя вставать совершенно не хотелось. Вообще ни черта не хотелось, кроме как встретиться взглядом с глазами Эли.

Пей на здоровье…

Оно мне сейчас не помешает. Особенно психическое.

– Будто я какое-то другое имел в виду, – проворчал Кам, отдавая мне бутылку.

Пузырьки раздували щеки и старались отыскать выход через нос, но все равно было очень кстати хлебнуть шипучего. Иначе бы мне пришлось закричать от отчаяния.

Засосал залпом треть бутылки, не меньше. Обычно шампанское очень быстро кружило голову, но сейчас – ни малейшего ощущения опьянения. ОЧЕНЬ ЖАЛЬ.

– Ты один? – спросил Кам. – Или еще кого-то ждать?

– Один. – Не удалось сдержать болезненной гримасы. – Совсем один. Эли куда-то подевалась. А Джо и Так…

Я знаю, что ребят нет. Точнее, мне кажется, а когда мне что-то кажется, это обычно имеет под собой серьёзные основания. Но где же твоя половинка? Вы такими неразлучными выглядели…

Хотелось бы и мне знать, где. Разлучила нас дорога, похоже. Не выдержали мы проверки на вшивость… Дядя Кам, ответьте мне на вопросы, пожалуйста. Что за мифическую точку мы искали, всю зиму носясь как бешеные туда-сюда по пунктам сети? Ради чего едва не погибла Эли? За что положили жизни Джо и Так? В конце концов, почему мне вообще в голову взбрела идея стать писателем и собирать материал для какого-то романа?!

О! С этого вопроса надо было начинать. Ответ на него дать легче всего. ТЫ САМ желал быть одновременно писателем и продавцом кофе. Вот и стал… Хоть какие-то желания исполнились в процессе поиска предположений.

Что?! Да, я хотел… Но откуда ВАМ это известно? … Собственно, старина Камерон не для тебя открывал шампанское. Хотя твоему появлению искренне рад. Правда, Люк?

Голос был мужской. И раздался со стороны входа в гра-вилифт. Вряд ли это Камердинер разговорился. Уж больно ЖИВО прозвучал голос… Кто-о это там скрашивает голубенькое одиночество дядюшки Кама?

Поднявшись лифтом, в кабинете появился… ба, до чего же знакомая личность!

Внешность этого немолодого мужчины была внушительной: мощные бугры широких плеч, мускулистая шея, пронзительные зелёные глаза, гладко выбритое суровое, с квадратным подбородком лицо. Облачён он был в деловой штатский костюм, даже галстук-бабочка при сорочке имелся…

– Ни фига се поворот сюжета… – вырвалось у меня. Не удивительно. Сюрприз ошеломил. Вот уж неожиданность так неожидан…

ОН! Собственной, известной на всю сеть и далеко за её пределами, легендарной персоной. Бывший Гендиректор ПРЕС-Са, тот самый, который вроде бы бесследно исчез, не то выкраденный секторами, не то убитый ими… что, впрочем, синонимично.

Здравствуйте, – нахожу силы поздороваться. – Значит, вы тоже избранный?

В каком-то смысле. Я, так сказать, младший избранный. Разве ты не помнишь? ПРЕС-С – слишком мощная сила, чтобы оставить её без… э-э, пристального присмотра.