Паломничество жонглера - Владимир Константинович Пузий

«Неужели ловушка? Неужели Тойра заранее догадывался, что я захочу прежде времени надеть браслет, и нарочно придумал эту историю про непонятную опасность? Да, он мог заранее договориться с Конгласпом…»

Фрнний не ощущал никакого давления со стороны даскайля, вообще не способен был сейчас определить источник и причину своих болевых ощущений… не важно… как они воздействуют на него, сейчас не имеет значения. Главное…

— Я надену браслет. Если вы позволите.

— Однако процедура занимает не меньше трех часов…

— Я возьму его с собой и надену за городом. Вы ведь сможете проконтролировать, сделал я это или нет, верно? А посох, разумеется, оставлю здесь, в эрхастрии.

— Хм-м… не знаю, я посоветуюсь с даскайлями… подобные прецеденты нам, в принципе, известны…

— Прошу вас, господин Конгласп, сделайте это… как можно скорее…

В конце концов они позволили. А о том, как именно надевать браслет пятой ступени, Тойра знал еще по своей пятилетней работе в Хайвуррской эрхастрии, где не раз помогал даскайлям в подобных процедурах.

Итак, позволили, отпустили!

«Значит, это не уловка Тойры?.. Тогда — что?!»

Фриний так был ошарашен этим (а давление на виски не уменьшалось, живот же словно рвали на клочья бешеные псы!), так растерялся, что не заметил головорезов. Они устроили засаду возле рынка Срезанного Кошелька и, очевидно, рассчитывали на легкую поживу однако ошиблись.

В другой раз Фриний попросту убил бы их, даже без посоха и без активированного браслета на руке, но этой ночью всё пошло не так, с самого начала! Они едва не прикончили его, в последний момент чародей успел уклониться, и мешочек с песком ударил не по голове, а в плечо…

Фриний бы всё равно мог убить их всех, но оставалась мизерная вероятность, что головорезов подослали нарочно — задержать его в городе. Зачем?! Он не успел задать тем двум, которые выжили, этот вопрос: начали падать Держатели.

Потом была взорвавшаяся ночь, хаос, толпы раненых, прилавки рынка, превратившиеся в койки, и два душегуба, подсоблявшие Фринию облегчать страдания этих людей.

И растерянный паренек по ту сторону улицы, паренек, который вдруг встретился с ним взглядом и замер, будто увидевший змею птенец.

Мгновением позже Фриния отвлекли, а когда чародей снова поглядел туда, где стоял юноша, его там уже не оказалось. Вокруг стонали умирающие, кто-то молил о последней милости, беременной жене мясника приспичило рожать именно сейчас… Фриний был слишком занят, чтобы проанализировать странное ощущение узнаваемости, которое он испытал при взгляде на паренька. Потом, позже, когда-нибудь в другой раз…

То, что давление на виски и боль в животе пропали, он сообразил позднее. А связал одно с другим — того паренька и необъяснимую тяжесть — лишь сутки спустя, когда Сна-Тонр остался позади, а вокруг расстилались Вольные Земли.

Браслет ступениата по-прежнему мертво лежал у Фриния в кошельке. Можно было, конечно, вернуться в эрхастрию, чтобы активацию провели даскайли, но им и так хватало забот в изуродованном, перепуганном городе. Поэтому чародей решил надеть браслет самостоятельно — однако для этого следовало отыскать какой-нибудь постоялый двор или хижину, где бы никто не тревожил его часа три-четыре.

В Неарелме Фриний никогда прежде не бывал, но знал, что здесь законы и обычаи королевства ничего не стоят. В Вольных Землях вся власть принадлежала местным баронам, впрочем, власти той было крайне мало. Вокруг ветхих, полуразрушенных крепостей селились вольноземельцы, которые не могли сами постоять за себя или же надеялись подзаработать на торговле; остальные уходили подальше от Тонрэя, на побережье или поближе к Хребту. Здесь не существовало воинских объединений или армий, способных навести порядок, отряды же баронских наемников, как правило, были малочисленны и плохо обучены. Другое дело — воины-одиночки, ходившие к Пелене на промысел. Сна-тонрские чародеи хорошо платили за артефакты, добываемые ими, — а также за то, чтобы тропари[3] сопровождали к Пелене ступениатов. Иногда, случалось, тропарей нанимали и для избавления от чудовищ, вышедших из Пелены, но они соглашались далеко не всегда и заламывали баснословные цены.

В последнее время, вспомнил Фриний, стоимость тропаревых услуг значительно выросла.

Он остановил лошадь, вглядываясь в одинокий огонек на горизонте, и решил, что, если поспешит, успеет добраться туда до ночи. Ночевать посреди этой дикой, поросшей корявым кустарником и болезненными деревцами земли ему не хотелось.

За весь день чародей не заметил здесь ни единой деревушки. Тракт, начинавшийся от Неарелмских ворот Сна-Тонра, был пустынен и кое-где начал зарастать травой, бурой и ломкой. Лошадь есть ее отказывалась наотрез и вообще вела себя нервно, хотя не только людей, но и животных поблизости не было.

Дорога нехотя тянулась к северу, то и дело пуская в стороны узкие щупальца-тропки, еще более заросшие и не внушавшие доверия. С не видного отсюда побережья тянуло солью и гниющими водорослями, но вскоре тракт вильнул западнее — и стал выглядеть более обжитым. Во всяком случае, пару раз Фриний приметил у обочины какие-то клочки тряпья, а один раз — башмак без подошвы.

В Сна-Тонре его напутствовали простым советом: ехать по тракту на север, по возможности найти себе тропаря и с проводником отправиться к Пелене. А нет — можно и в одиночку, хотя тогда шансов вернуться живым (и здоровым) будет несравнимо меньше. С местными советовали лишний раз не связываться, в баронские замки не заезжать.

Собственно, вспомнил Фриний, никто на его памяти и не упоминал о том, что в Неарелме есть постоялые дворы. И тот огонек на горизонте может оказаться чем угодно.

Однако оказался — костром. Разведенный на холме, в круге полуразрушенных стен, напоминавших корону с отломанными зубцами, он вкрадчиво потрескивал и зазывал погреться. Кое-кто, как обнаружил, приблизившись, Фриний, уже поддался на уговоры.

Рядом с пламенем, спиной к дороге, сидел лысый и толстый человек с неестественно темной кожей. Он наколол на прутик несколько грибов и теперь крутил их над пламенем, сноровисто орудуя жирными, как сосиски, пальцами.

— Долгонько ты, — проронил толстяк, не оборачиваясь. — Я уж решил: побоишься, стороной возьмешься объезжать, — говорил он с едва уловимым акцентом, и только когда наконец повернулся лицом к чародею, Фриний понял, что дело не в акценте. Просто правый край рта у толстяка был рассечен и сросся неровно, из-за чего слова и звучали не совсем четко. — Ты садись, не топчись. Вино есть?

Фриний молча протянул лысому мех — тот припал вывернутыми губами и долго, сопя и роняя на грудь капли, пил. Наконец вытер рукавом рот, скривился и сообщил:

— Дрянь! Много за него заплатил?

— Хватит еще, чтобы тебя нанять. Если, конечно, ты тропарь.