Многоточия - Наталья Способина

— Я на самом деле даже не знаю, чего именно хочу, — медленно произнесла она. — Гриша мне нравится. Очень. И я ему нравлюсь. И я хочу ему нравиться. Но у него есть друг. Саша. Помнишь, вы однажды виделись?

— С татуировкой на шее?

— Да.

— Помню. И?

— Ему я тоже, кажется, нравлюсь и… — Лялька замолчала, осознав, что действительно не понимает, какого ответа ждет от Ромки.

— И ему ты тоже хочешь нравиться? — спросил тот после паузы.

— Я и так нравлюсь. Просто… не знаю.

— По-моему, это и есть ответ, — осторожно заметил Ромка.

— В смысле?

— Ты сказала, что хочешь нравиться Грише, хотя и так ему нравишься. А вот про Сашу ты просто сказала, что ему нравишься. И тебе, кажется, этого достаточно.

— Серьезно? — Лялька задумалась. — Но мне не хочется терять общение с Сашей и дружбу с ним. Блин, как просто было раньше, когда все это было в одном лице. В твоем, между прочим. И про «нравиться», и про дружбу.

Рома хмыкнул, а потом негромко сказал:

— Ляль, закрой сейчас глаза. — Она послушно исполнила просьбу, и он продолжил: — А теперь представь, что завтра ты насовсем улетаешь в Лондон. Билеты уже есть. Решили все бросить с Димкой и переехать туда.

— Представила, — усмехнулась она, хотя ни о чем подобном даже не думала.

Вообще, первое время после переезда ей хотелось вернуться обратно, но потом в Москву перебрался Ромка, и ни о каком возвращении она больше не думала.

— Кого тебе больше будет не хватать? Гриши или Саши?

Лялька распахнула глаза и уставилась на пруд. Саша был диким, необузданным и пугающим. Ей нравилась мысль, что он… приручился, что ли. Что он заботится о ней, смешит, пишет сообщения. А Гриша? Его хотелось видеть. Как Ромку раньше. Впрочем, по Ромке она и сейчас скучала. По голосу, по улыбке. Пусть и не так, как прежде.

— Ром, — позвала она.

— Да?

— Спасибо тебе, — искренне сказала Лялька. — Ты мне очень помог сейчас. Ты… настоящий друг.

В трубке раздался его тихий смех.

— Обращайся, Ляль.

— Приезжайте к нам как-нибудь. С Машей.

Что ж, если присутствие Рябининой — обязательное условие живого общения с Ромкой, то так тому и быть.

— Оу. Спасибо. Мы с ней это обсудим. Я… тебя обнимаю.

— Я тоже тебя обнимаю, Ром, — ответила Лялька и первой нажала на «отбой», чувствуя себя при этом невероятно взрослой.

Ее телефон пиликнул снова, и она опрометью бросилась к калитке. Сказал бы ей кто-то еще несколько месяцев назад, что она будет спешить к кому-то, кроме Ромки, ни за что не поверила бы.

Гриша стоял за калиткой с букетиком синих цветочков и улыбался так, что не улыбнуться в ответ было просто невозможно, хоть он и не был даже вполовину таким красивым, как Ромка. Но оказывается, это неважно. Есть люди, которых тебе достаточно в переписке, которые будоражат, волнуют, но это другое. А есть те, кого очень хочется обнять.

— Это тебе. — Гриша протянул букет.

Лялька взяла цветы и крепко обхватила его за шею.

— Я соскучилась, — шепнула она, касаясь губами серебряного колечка в покрасневшей мочке уха и чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Это мы у бабушки у метро купили, — сообщила Аня, оттирая брата и обнимая Ляльку за талию.

Гриша сделал шаг назад и смущенно потер затылок.

— Класс! — улыбнулась Лялька. — Давайте проходите.

Она схватила Гришу за руку и потянула его за собой, но тот замер как вкопанный, увидев дяди Лёвину машину.

— У вас гости?

— Только дядя Лёва. У Сергея днюха.

— А предупредить? — обалдел Гриша.

— Ну вот, предупреждаю, — радостно сообщила Лялька и повела его к беседке.

Сердце все еще колотилось как ненормальное.

Сергей с дядей Лёвой приняли визит Гриши со смирением. Впрочем, другого и быть не могло. Оставив Аню лопать яблоки и помогать переворачивать овощи, Лялька отвела Гришу к пруду. Тот выглядел смущенным и явно не знал, куда себя деть. Лялька же была настроена донести до него то, что поняла сегодня. Стоило им отойти подальше, как она, убедившись, что взрослые на них не смотрят, быстро чмокнула его в губы.

— Ты что? — Гриша опасливо оглянулся на беседку.

— Целую своего парня. Нельзя?

— А… Да… Можно. — Уши у него стали малиновыми.

— Ну тогда нечего тут спорить! — строго сказала она и вновь его поцеловала, но он отвечал так напряженно, явно стесняясь Сергея с дядей Лёвой, что Лялька наконец сдалась.

— По ходу, придется приезжать к тебе в гости и целоваться в подъезде. Там ты храбрый.

Гриша нервно прыснул и посмотрел на нее в полном изумлении.

— Так, а с чего это ты сегодня такая храбрая? — уточнил он.

— А я просто думала сегодня всякое. И надумала.

Улыбка, которая, кажется, никогда не сходила с Гришиного лица, чуть дрогнула, а потом и вовсе сползла. Взгляд стал настороженным.

— Что ты надумала? — очень серьезно спросил он.

— Знаешь, ты прав: Саша мне нравится. Он… умеет найти нужные слова, он знает ответы на кучу глупых вопросов.

Пока она это говорила, привычная улыбка вновь появилась на Гришином лице. Яркая, заразительная и такая… для посторонних.

— Но с тобой все по-другому, — твердо продолжила Лялька. — Да, я не всегда могу сказать то, что думаю, но не потому, что тебе не доверяю, а потому, что мне важно, чтобы ты мной… восхищался. Я хочу тебе нравиться. Но я готова попробовать быть собой. Если только ты перестанешь так лыбиться. — Она сердито сжала его плечи.

Гришина улыбка не исчезла, но стала вдруг настоящей.

— Лен, я, конечно, по-прежнему считаю, что мы друг другу не пара… — Лялька выпустила его плечи и уперла руки в бока. — Но я не спорю, видишь?

Он поднял руки, шутливо сдаваясь.

— Вот и не спорь, — посоветовала она.

— Лена! — послышался дядин голос, и им пришлось идти на зов.

В руках у Сергея была огромная коробка, а рядом с ним стояла какая-то тетка в джинсах и спортивной куртке. Видимо, именно она эту коробку и принесла.

— Лена, познакомься, это Катя, — сказал дядя.

Зачем ей знакомиться с курьером, было непонятно. Если только это… не курьер.

— Очень приятно, — деловито сказала тетка и, подойдя к Ляльке, протянула руку. Та на автомате ее пожала.

Первым Лялькиным желанием было отозвать Сергея в сторонку и уточнить, что это за ерунда. И она даже успела повернуться к дяде и открыть рот, но встретилась с его взглядом и промолчала. Потому что он стоял, чуть втянув голову в плечи, и смотрел так, будто ожидал скандала. Но при этом все-таки эту Катю представил. Значит, для него она была… важна?

Мысли о Грише,