Многоточия - Наталья Способина

превращался в комедию. Ему нравилось абсолютно все — от метро и круглосуточных магазинов до русских слов с шипящими звуками. И дело было, кажется, не столько в Москве, сколько в том, что Стив, наконец вырвавшийся из стен закрытой школы, кайфовал от возможности ходить куда хочешь и делать что хочешь.

Маше он понравился. И то, как его присутствие влияло на Ромку, тоже понравилось. Было видно, что у них нет никаких камней за пазухой, никаких неприятных историй в прошлом. Они привыкли классно проводить время и радоваться общению друг с другом. Для Маши этот Рома, расслабленный и веселый, был совсем незнакомым. И она по-новому оценила то, от чего он отказался, оставшись ради нее в Москве. И полюбила его, кажется, еще больше.

— Боюсь, Стив мне не поможет, — вздохнула Яна, разглядывая забор.

— В смысле? — искренне удивился Рома и, перейдя на английский, восхищенно воскликнул: — Вау, забор! А за ним дворик! Офигеть!

— Через забор можно перелезть и почти убиться о тренажеры, — подхватила по-русски Маша, вспоминая, что приблизительно это Стив и сделал в Ромкином дворе.

Яна наконец тоже засмеялась и, кажется, немного расслабилась. Маше было правда жаль ее всем сердцем. От необходимости строить свою жизнь заново в одиночку любой бы приуныл.

— А вот и Волков, — сообщил Рома.

Синее ауди вползло на свободное парковочное место, однако из машины никто не вышел ни через минуту, ни через две.

— Эм… Может, ему там помощь нужна? — нахмурилась Маша, которая из-за детских качелей не видела, что там происходит.

— Он справляется, — с непонятной интонацией заметил Крестовский.

Озадаченная Маша пошла было к машине, но Рома ее перехватил и потянул обратно.

— Не стоит.

— Да что такое-то? — удивилась она.

В это время водительская дверь открылась и из машины вышел Димка.

— Ух ты! Сам за рулем!

Маша даже хлопнула в ладоши от радости и гордости за него, но тут он обошел машину и открыл пассажирскую дверь, и Маша растерянно опустила руки, лишив Волкова заслуженных аплодисментов, потому что из машины вышла… Шилова.

— Внезапно, — пробормотала Маша и, повернувшись к Роме, заметила на его щеках красные пятна, которые появлялись в моменты волнения и смущения.

Когда причиной их появления становилась она сама, ей было невыразимо приятно. А вот когда в этой роли выступала Шилова, было так себе. Нет, Маша безоговорочно верила в их с Ромой отношения, но иногда все-таки ревновала. Чуть-чуть. Тем более это ведь не Яна.

— На минуточку тебя можно? — неожиданно сказал Ромка и, отведя ее в сторонку, произнес, глядя в глаза: — Слушай, я знаю, что ты не очень любишь Юлю, но давайте мы не будем ссориться… Ради Димки.

— Я и не собиралась с ней ссориться.

— Маша… — Рома, видимо что-то прочитав по ее лицу, провел костяшками пальцев по ее щеке. — Я понимаю, что она не всегда вела себя красиво, но, пожалуйста, давай дадим им шанс.

— А они типа вместе?

Мысль была неприятной. Словно Шилова, которая столько времени добивалась Димку, все-таки добилась своего. Нет, Маша не была против того, чтобы у Димки наконец сложились с кем-то нормальные отношения. Это решило бы сразу все их проблемы. Просто ей хотелось, чтобы эти отношения были здоровыми, с кем-то стоящим, с тем, кто будет действительно его любить и ценить так, как он того заслуживает. А это же Шилова!

— Так они вместе? — снова спросила она, когда поняла, что Рома завис с ответом.

— Я не знаю, — признался он и, покраснев еще сильнее, добавил: — Но, полагаю, когда люди… ну… так целуются, они, наверное, вместе.

Тут до Маши наконец дошло, почему из машины не выходили так долго.

— Ясно, — усмехнулась она, а Ромка вдруг сказал:

— Я очень тебя люблю. Очень-очень.

И смотрел он при этом так, что не осталось ни одного шанса ему не поверить. Это же патологически честный Крестовский. А значит, на все остальное можно просто наплевать.

Словно в подтверждение ее мыслей, Ромка тоже решил наплевать на правила поведения в общественных местах и неожиданно ее поцеловал.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она в его губы.

В конце концов, она выиграла у блистательной Дианы Андерсен, потому что своей маме Рома тоже сказал, что они с Машей поженятся, так что он не планирует возвращаться в Лондон. А это всего лишь Шилова.

Квартиру они пошли смотреть всей толпой. Если риелтор и была в шоке, то вежливо промолчала. Яна нервничала так, что Роману временами хотелось ее встряхнуть, чтобы она сказала уже вслух, что ее так напрягает, потому что и двор, и подъезд были вполне приличными. Уж точно лучше Машиных.

— Совмещенный санузел. Вся перепланировка узаконена, — рассказывала риелтор, пока они перетекали из точки в точку по довольно просторному помещению.

Здесь было всего две комнаты против трех в Яниной теперешней квартире, но, на взгляд Романа, выглядело все неплохо и вполне уютно.

— Здесь можно будет поставить что-то, что любит непрямой свет, — негромко сказала Маша, ходившая за Яной по пятам, и Роман невольно улыбнулся.

Когда они неловко решали, тащиться ли всем вместе, Маша попробовала соскочить, сказав, что подождет внизу. Но Волков заявил, что ничего не понимает в квартирах, Юла заметила, что она просто за компанию, и Маша, посмотрев на окончательно сникшую Яну, сообщила, что в выборе квартиры главное — совпасть с ее энергетикой. На удивление никто не стал смеяться над этой фразой. Вероятно, потому, что Яна выглядела очень несчастной. А уже в квартире вдруг оказалось, что одной энергетики мало. Маша принялась живо расспрашивать риелтора о нюансах. Причем вопросы были такими, до которых сам Роман ни за что бы не додумался. И Волков, скорее всего, тоже.

Например, не промерзают ли зимой стены и нет ли проблем с плесенью. Риелтора вопросы не смутили. Более того, оказалось, что такие проблемы действительно существовали в доме напротив, но здесь их уже учли.

— Маш, — прошептал Волков, когда они выходили из кухни, — ты откуда такая офигеть прокачанная?

— Интернет в помощь, — шепнула она в ответ. — Я прочитала, на что обратить внимание при выборе квартиры. И еще полазила по форумам жильцов этого района.

— Блин, — только и смог сказать Волков, а во взгляде обернувшейся Яны появилась такая благодарность, что Роман преисполнился гордости.

Да, вот такая у него Маша: всезнайка, самая умная, самая красивая. И пусть все завидуют. Хотя, признаться, больше всего завидовал он. Причем самому себе. До конца еще не верилось в то, что у них все правда серьезно и что мама улетела домой, озадаченная его сообщением о намерении жениться.

В дверях спальни он случайно задел плечом Юлу и шепнул: «Прости». Та подняла взгляд и улыбнулась.