Сборник повестей. Книги 1-12 - Юджин Пеппероу

Он поспешно вскочил, убрал постель и спрятал вторую подушку в шкаф, стараясь не смотреть на нее. Какой-то жуткий кошмар-и все за один вечер! Что теперь делать? Вдруг избитые парни пойдут в милицию? Может быть, его уже ищут. К тому же он умышленно разбил их магнитофон, который, наверняка, стоит не меньше тысячи рублей. Где взять такие деньги, чтобы расплатиться? Деньги с маминой сберкнижки можно будет получить только через полгода после ее смерти-так сказал нотариус. А эта девушка, что провела с ним ночь, — она ведь совсем молоденькая, только год, как школу окончила. Слава богу, что ей уже исполнилось восемнадцать лет, а то бы его могли обвинить в развращении несовершеннолетних. К тому же они работают в одной лаборатории. Она ведь может раззвонить обо всем, и весь институт узнает об этом позоре.

Подумать только, он, взрослый, отвечающий за свои поступки человек, бессовестно соблазнил молоденькую девушку, почти девочку, к тому же в какой-то степени подчиненную ему по службе. Наверное, будут неприятности, предложат уйти "по собственному желанию", а куда он пойдет? С его узкой специализацией найти работу будет очень трудно. Крайнов не знал, что ему предпринять. Одно лишь он решил твердо: эксперименты с синтезированной энцефалограммой нужно окончить раз и навсегда. Они получились слишком "успешными", а электронный супермен оказался совершенно асоциальной и аморальной личностью. Совершенно измучившись от стыда и сомнений за двое суток, Крайнов пришел в понедельник на работу раньше всех. Он надеялся встретить Люду, переговорить с ней, хотел попросить у нее прощения, чтобы хоть на душе было легче.

Алик отпер дверь 512-й комнаты, сел за свой стол и стал зачем-то просматривать свой лабораторный журнал. Потом, двигаясь медленно, похожий со стороны на робота, он надел шлем с электродами, повернул до отказа вправо ручку регулятора напряжения и включил реверс. В голове Крайнова словно что-то взорвалось, возникший в ушах визг мгновенно перешел в немыслимый вой, перед глазами заплясали ослепительные белые круги, и он, потеряв сознание, тяжело ткнулся головой в стол. Приехав на работу прямо с дачи, Люда Шмелева забежала поздороваться в 512-ю комнату, и увидела, что Крайнов, бледный, но с торжествующей улыбкой на лице, выдирает страницы из лабораторного журнала и методично рвет их на мелкие кусочки.

— Алекс! — испуганно вскрикнула девушка, — что случилось? У тебя кровь на лбу.

— Во-первых, здравствуй, — Крайнов поцеловал ее в губы, и сердце у Людочки екнуло, — а во-вторых, ничего не случилось, если не считать безвременной кончины одного убогого гражданина по имени Алик.

— А кровь на лице у тебя откуда?

— Лбом ударился об стол. Сейчас вытру. Иди работать, время уже десятый час.

Он легонько шлепнул Людочку пониже спины, и та, засмеявшись, умчалась в свою комнату переодеваться. После ее ухода Крайнов аккуратно сложил в бумажный мешок свой драгоценный энцефалографический атлас, на создание которого потратил несколько лет, и все материалы по электронному супермену, вынес мешок на задний двор к мусорным контейнерам и поджег. Лишь, переворошив минут через десять весь пепел и убедившись, что все сгорело, он поднялся к себе на пятый этаж и быстро набросал заявление с просьбой уволить его по собственному желанию.

Через месяц, подписав "бегунок" и получив причитающиеся ему деньги, Крайнов покинул лабораторию, даже не устроив для сотрудников традиционное прощальное чаепитие с тортом. О его увольнении никто особенно не пожалел, кроме, как ни странно, Снежной королевы. Дело в том, что в освободившейся 512-й комнате временно устроили фотолабораторию и перекурам Натальи Николаевны пришел конец. Еще через месяц уволилась лаборантка Людочка Шмелева. Последнее время у нее часто были красные глаза и такой отрешенный вид, что даже ее непосредственный начальник, Николай Евгеньевич, перестал над ней подтрунивать и частенько в обеденный перерыв приносил ей из буфета что-нибудь сладенькое.

До последнего дня своей работы в лаборатории Людочка вздрагивала при каждом телефонном звонке и с надеждой глядела на телефон, но человек, звонка которого она так ждала, не вспомнил о ней. У него уже были другие заботы. Использовав старые институтские связи, Крайнов устроился санитарным врачом в районную санэпидемстанцию Если не считать главного врача, он был там чуть ли не единственным мужчиной, и его сразу стали продвигать по службе. Уже через год он стал заведующим коммунальным отделом, развернув такую бурную деятельность по наведению чистоты и порядка в районе, что главный врач только крякал и вытирал вспотевший лоб, подписывая составленные Крайновым акты о штрафах и закрытии из-за несоблюдения санитарных норм то заводского буфета, то столовой. Акты были прекрасно аргументированы и подкреплены необходимыми пробами, замерами и посевами, так что не подписать их было просто невозможно, но и выдержать бурю, поднятую руководителями районного общепита из-за жесткого курса, взятого Крайновым, бедному покладистому главврачу тоже было нелегко.

Он пытался по-дружески поговорить с Алексом, намекал ему на нереальность соблюдения в наших условиях всех правил и норм, но Крайнов, внимательно выслушивал все доводы своего начальника, неизменно отвечал ему:

— Григорий Михалыч, от меня здесь ничего не зависит, Пусть Минздрав изменит нормы, и я тут же перестану составлять свои акты. Мы с вами стоим на страже здоровья почти трехсот тысяч человек, живущих в нашем районе, и рисковать их здоровьем ни вы, ни я не имеем права.

Когда Крайнов только начал работать в санэпидемстанции, ему несколько раз пытались всучить взятку. Обнаружив в первый раз при обследовании буфета лежащий на его дипломате сверток, он удивленно спросил:

— А это что такое?

— А это вам курочка, доктор, отдадите жене, она супчик сварит, — ответила заведующая буфетом, не стараясь даже скрыть своего пренебрежения к очередному попрошайке, посаженному на ее шею.

— Супчик — это хорошо, — невозмутимо констатировал Крайнов.

Развернув сверток, он внимательно осмотрел лежащее в нем синее, плохо ощипанное создание, топорщащее страшные когтистые лапы. В составленный акт он вписал дополнительный пункт о том, что, исходя из органолептических данных, куры отечественные, полупотрошенные, имеющиеся в ассортименте в буфете, продаже не подлежат. После чего, брезгливо взяв курицу за желтую когтистую лапу двумя пальцами, он выбросил ее в стоящее неподалеку мусорное ведро.

О его поступке стало каким-то образом известно, видимо, растрезвонила сама возмущенная до глубины души заведующая буфетом. Продукты Алексу больше не предлагали, но несколько раз пытались всунуть в карман конверты с деньгами. Впервые обнаружив такой конверт в кармане пальто, он просто молча швырнул его на стол директору кафе, где проводил обследование. Но когда то же самое повторилось в забегаловке, громко называвшейся вечерним рестораном,