Позывные дальних глубин - Юрий Баранов

Теперь же главное состояло в том, чтобы всеми возможными средствами дать командиру «Огайо» понять, что его лодка обнаружена и теперь уже речи не может быть о скрытном продолжении её движения. Петя Хуторнов, нисколько уже не таясь, «молотил» корпус незваной субмарины посылками гидролокатора. Сколько хотел и как хотел. А это могло значить лишь только то, что все параметры её движения были теперь под контролем И, вне всякого сомнения, вводились в автомат торпедной стрельбы… Так, на всякий случай.

Неприятный холодок реальной опасности всё же прохаживался по спине Егора. Он вполне представлял, какую угрозу таила в себе чужая атомарина, в шахтах которой, быть может, готовились к старту все двадцать четыре баллистические ракеты. Страшно было даже вообразить, что станет с землёй его предков, если на неё вдруг обрушатся двести сорок ядерных боеголовок, испаряя в сатанинском пламени всеобщего безумия города и сёла. Вероятно, не будет уже тогда и его родной Укромовки вместе с дедовой церквушкой и родным домом. Даже окрестные леса и пашни, дотла выгорев, превратятся в безжизненную пустыню. И негде будет укрыться ни человеку, ни зверю, ни птице…

Где-то в тайнике сознания, неведомо из каких глубин вечности, опять глядели на Егора нетленные глаза Непряда Московитина — и так отчётливо и ясно, как никогда прежде. Командир даже вздрогнул, будто кто-то всемогущий и сильный подтолкнул его в спину, навстречу этому взгляду, ставшему в следующее мгновенье как бы его собственным, устремленным на «цель» сквозь толщу воды и всевидящим. Что это было, командир сразу и понять не мог. Но только слова приказа, единственно необходимые и верные, уже как бы сами собой стали срываться с его очерствевших губ. А вся команда, почувствовав этот одухотворённый, неземной силы командирский дух, стала такой же решительной, расчетливой и злой в своём священном бесстрашии, как и сам командир.

— Цель раздвоилась, — вдруг доложил Хуторнов.

Непрядов глянул на экран осциллографа и действительно обнаружил на нём две медленно расходившиеся в разные стороны метки. Сомнений не было, что «вражина» решила схитрить, применив имитатор — самодвижующееся устройство, которое выдавало точно такие же параметры хода, как и сама «Огайо». Видать, надеялась она, авось да занервничает, замечется Непрядовская лодка в поисках истинной цели. Через минуту появилась третья ложная метка, потом четвёртая. Но ушастый Петя Хуторнов, не будь он от природы вундеркиндом, не мог сразу же не обнаружил подвох.

— Товарищ командир, вторая цель слева — истинная, — доложил он уверенным голосом, даже чуть насмешливо, поскольку такие «штучки» с ним не проходят. Он-то знал цену своим ушам.

Ничуть не сомневаясь, командир принял на веру новые целеуказания. Непрядовская лодка легла на новый курс и пошла на дистанции торпедного залпа от «Огайо», как бы напористо прижимая её к монолиту подводного острова. Какое-то время обе лодки маневрировали, одна относительно другой, на немыслимых глиссадах, стараясь тем самым выказать своё преимущество. Командиры, по всей очевидности, испытывали нервы друг друга. Могло показаться, что каждый из них ждал, кто первый применит самонаводящуюся торпеду. Однако в запасе у каждого была ещё возможность ответного, карающего залпа. И это понимали оба командира. Поэтому никто не хотел безрассудно рисковать. Над головами вечный лёд, под ногами океанская бездна. Ведь случись что, никто уже не поможет, да и самим никогда в аварийном положении не всплыть, из отсека тоже никуда не выйти. Можно было только вместе умереть, либо вместе жить, но разойдясь, пока не поздно, в разные стороны.

Как только это окончательно уяснил себе командир «Огайо», то потерял всякий интерес испытывать терпение командира другой, противостоявшей ему лодки. К тому же, она со всей очевидностью была более скоростной, постоянно упреждала в маневренности и занимала более выгодную позицию. Правда, не будь над их рубками сплошного пакового льда, можно было бы для очистки совести всплыть и помахать друг другу на прощанье «ручкой», а то и покрутить пальцем у виска… Всё же оба они — живые люди, да и с юмором в любом подплаве всегда не было недостатка… Только и этой возможности командиры не имели.

«Огайо», наконец, описала циркуляцию и пошла себе обратно в пролив, посчитав это для себя наименьшим злом. Ведь ясно же, что основная её ставка делалась на скрытное прохождении подо льдами и внезапное появление в точке предполагаемого ракетного залпа, пускай даже условного. Именно это, с наибольшей вероятностью, могло быть целью её дальнего похода и той задачи, которое ставило командование. Да вот только непонятно откуда появившийся сторож здешних глубин спутал им все карты.

Вскоре на экране гидролокатора одинокая метка исчезла, растворилась на зеленоватом фоне осциллографа, будто её никогда и не было, постепенно стушевался в наушниках и шум винтов непрошеной «гостьи». Только Непрядовская лодка долго ещё не покидала этот район плавания. Приказ командования, полученный во время очередного подвсплытия в полынье и сеанса связи, повелевал продолжать патрулирование, впредь до особого распоряжения.

Тем не менее, в экипаже у всех появилась надежда, что их затянувшемуся плаванию, по всей вероятности, скоро придёт конец. Хотя состояние лётчика стабилизировалось, Целиков, помня наказ мудрого Бахерахта, не переставал настойчиво требовать скорейшей госпитализации своего пациента. Всё ещё оставалась опасность серьёзных послеоперационных осложнений. А это могло означать лишь то, что в скором времени следовало ожидать приказа на возвращение в базу. К тому же, весенние натовские учения кончались, а вместе с этим уменьшалась вероятность каких-либо новых провокаций. По крайней мере, всем так хотелось думать, и потому мысли о доме, о предстоящей встрече с родными и близкими, уже прочно засели в головах у экипажа. Да Непрядову и самому хотелось поскорее дать команду лечь на обратный курс.

Все почему-то сразу вспомнили, а ведь на берегу давно буйствует весна. Даже у них в Заполярье наверняка уже зазеленела трава. И распустились первые листочки на хилых деревцах. Кому-то непременно захотелось на выходной махнуть куда-нибудь подальше в сопки, чтобы куропаток, да уток ружьишком попугать, а иной непрочь был бы разбить палатку на берегу заветного озерца. Как водится, рыбку половить, свежим воздухом подышать, тишину береговую послушать… А как хорошо вечерком сидеть у костерка, выпив водочки и закусив чем Бог пошлёт, да петь себе под гитару что-нибудь задушевное.

Кузьма, большой любитель по этой части, обещал дружкам при первой же возможности устроить на берегу прямо-таки «царскую» рыбалку. А уху, которую он посулил сварить лично, живописал с таким профессиональным смаком, что у Егора с Вадимом слюнки потекли. И от всего этого ещё сильнее захотелось на берег, к тихим земным радостям, от которых под водой, казалось уже, стали понемногу отвыкать.