Счастливая звезда (Альтаир) - Владимир Немцов

Примерно в километре от бывшего лагеря Леву встретил Митяй и молча повел его на новое место. Пусть Журавлихин сам перевоспитывает Левку, Митяй этим сыт по горло. «Вот уж действительно, тверди ему, не тверди — все равно как от стенки горох. Хоть проси его, хоть кланяйся».

Журавлихину некогда было разбираться в новом проступке «инспектора справедливости»; он потребовал от него тетрадь с записями и приказал установить телевизор в палатке Набатникова, где пока еще телевизоров не было.

Хватились Вадима, хотели пригласить его (конечно, с разрешения Афанасия Гавриловича) посмотреть взрыв на экране, но он куда-то исчез.

Шофер, молодой парень, как видно желающий нравиться девушкам, в голубой кокетливой тенниске с короткими рукавами, поправил лихой чуб на лбу и сказал:

— Я этого малого на дороге встретил. Наверное, к летчикам шел. А скорее всего — к летчице. Завидная девушка, строгая, — добавил он, почему-то вздохнув.

Почти отвесные солнечные лучи пронизывали желтоватую ткань палатки. Войдя в нее, Лева подумал, что так просвечивает яичная скорлупа, и представил себя на месте невылупившегося цыпленка — однообразно желтеньким кажется ему мир. Но вот скорлупа проклевывается, и мир во всех цветах и ярких красках открывается перед его изумленным цыплячьим взором.

Невольно напрашивалось сравнение: а он, Левка, много ли он видел до своего первого путешествия, которое в конце концов привело его сюда, в лагерь? Видел ли он города, просторы страны, часто ли встречался с людьми необыкновенными и разными? Нет, кроме семьи, ребят в институте, никого близко не знал. Жил как в скорлупе и думал, что мир можно познать через книги, кино, телевизор. Цыплячье заблуждение.

Сердце замирало и вновь стучало, нетерпеливо, властно. Что это? Волнение? Почему? Самый обыкновенный опыт, ничего особенного. На экране будет виден взрыв — и только…

Часто ошибался Лева Усиков, ошибся и на этот раз. До взрыва произошло куда более волнующее событие.

Впрочем, на чей взгляд. Можно по-разному его оценивать, люди не одинаковы.

В желтом медовом свете, наполнившем всю палатку доверху, экран казался особенно голубым, будто вставили в рамку осколок неба. В небе этом синел край скалы, а внизу ее тонко прочерчивались кусты, ствол сосны, камни, положенные один на другой, и барабан от кабеля. Пройдет немного времени, я эта хорошо знакомая Леве картина станет совсем другой. Не будет скалы, кустов, взметнется в воздух оставленная Медоваровым кабельная катушка. Осядет пыль, и откроется новый пейзаж — зубчатая цепь гор.

Лева оглянулся. Все готово, а ребята не идут, наверное, ищут Набатникова.

Но что это? На экране исчезла скала. Ее закрыло белое колеблющееся пламя. Может быть, испортился телевизор? Откуда появился этот непонятный отблеск? Лева подправил фокусировку, увеличил контрастность и совершенно четко увидел плещущийся на ветру парашют.

— Что за фокусы? Кто ей разрешил? — крикнул Набатников, вбегая в палатку. — Видно? — И, оттеснив Леву, наклонился над экраном.

Женя и Митяй прибежали вслед за Набатниковым и увидели, как парашют, надуваясь, будто парус, скользил по экрану. Мелькали пересекающиеся линии натягиваемых строп. Среди них показалась темная фигура в комбинезоне. Это была Зина, ее узнали по белому шлему. Неопытная парашютистка никак не могла совладать с ветром; он, будто забавляясь, тащил ее по камням, а Зина неумело подтягивала стропы, стараясь погасить парашют.

Никто из присутствующих в палатке не понимал, чем вызван столь необдуманный прыжок. У Зины характер стойкий, она никогда не отличалась сумасбродными поступками, вроде некоторых ее друзей (скажем, точнее: Левы и Вадима). А если так, то, значит, у Зины были серьезные основания к прыжку.

Как помочь ей освободиться от парашюта? Никого нет поблизости. Подчиняясь приказу, все уже давно покинули площадку.

Усиков бросился к выходу, хотел бежать к Зине, но Афанасий Гаврилович остановил его и по телефону дал команду дежурным взрывникам немедленно спуститься на площадку. Им ближе всех — один из наблюдательных пунктов находился на горе.

Зина справилась наконец с парашютом, — он послушно улегся у ее ног, — но когда хотела подняться, покачнулась вдруг и бессильно опустилась на землю. Снова приподнялась и, схватившись за колено, упала.

Все это было четко видно на экране. В полном молчании застыли студенты, каждый из них понимал, что Зина серьезно повредила ногу, может быть, сломала, но об этом не хотелось думать — просто растяжение жил. Однако болью сжимается сердце, когда видишь, что Зина вновь и вновь повторяет бесплодную попытку подняться на ноги.

Стоя с телефонной трубкой и пристально глядя на экран, Набатников звонил врачу и никак не мог найти объяснения поступку Зины. Всякие бывают люди, иной выкинет такую штуку, что только диву даешься. Но Зина? Ведь ее характер он будто бы изучил до тонкости там еще, на теплоходе. Нет, она не способна на эксцентричную выходку. В чем же дело?

Женя первым попытался это объяснить. Якобы Зина хотела предупредить, чтоб повременили со взрывом.

— Может, кто остался поблизости?

— Ерунда! Каждый куст проверен. Кроме того, она могла бы сбросить вымпел, дать сигнальную ракету. К чему же ноги ломать…

Набатников раздражался, когда ему мешали работать. А сейчас так и получилось — непредвиденная помеха, из-за которой откладывался опыт, влекла за собой изменение дальнейших планов.

Журавлихина поддержал Митяй.

— Как хотите, Афанасий Гаврилович, — рассудительно сказал он, — на такую штуку Зина могла решиться только в крайнем случае. Мы же ее знаем.

Лева заикался от волнения, на висках его выступили капли пота.

— Да, да… Это самое… Верите вы мне или нет, но… это самое… думаю… чья-то жизнь в опасности, — с трудом вытащил он из себя эти слова, но тут же пожалел.

Надо бы внимательнее смотреть на экран и, главное, поточнее настроиться, что и сделал Митяй. На сером фоне скалы поблескивала антенна, а рядом различались контуры хорошо знакомой Леве «керосинки».

Зина силилась подобраться к ней. Волоча больную ногу и опираясь на локоть, она цеплялась за камни, кустики травы, затем подтягивалась и снова искала точку опоры.

Наконец Зина у цели, торопливо, но осторожно отсоединила батареи, сложила антенну и, сунув Димкину «керосинку» в широкий карман комбинезона, посмотрела на часы.

Сверху по склону спускались люди с санитарными носилками.

— Хоть убей, ничего не пойму! — возмущался Набатников, сидя возле Зины в палатке медпункта. — Неужели это ваш первый прыжок?