Загадка 37 года (сборник) - Юрий Мухин

Следовательно, на месте Сталина надо сделать все возможное, чтобы не попасться на такую провокацию. По сравнению с тем, что поставлено на карту, никакие антипровокационные мероприятия не являются дорогими, никакие сбитые самолеты не компенсируют поражения в войне.

И насколько этот вопрос важный, видно даже из попыток Резуна (Суворов) в книгах «День М», «Ледокол» и т. д. даже сейчас, через столько лет, когда уже установлен факт вероломного нападения фашистской Германии, убеждать нас в обратном!

22 июня весь мир ясно увидел, что Гитлер является агрессором. И в этом величайшая заслуга Сталина.

Вот и давайте решать, что делать. Поднимать войска по тревоге и даже напасть первыми, как это предлагал Жуков? Или поднимать их со многими оговорками и тогда, когда провокация уже не могла осуществиться? Сталин ставил своей целью выиграть войну, Жуков — сражение. К сожалению, Жуков эту разницу не понял даже ко времени написания своей книги.

Сталин имел полное право на эту дипломатическую игру еще и потому, что колебания Гитлера по поводу нападения на СССР продолжались вплоть до 21 июня! В тот день он пишет своему «другу» Бенито Муссолини: «Если я Вам, Дуче, лишь сейчас направляю это послание, то только потому, что окончательное решение будет принято сегодня в 7 часов вечера. Я пишу Вам письмо в тот момент, когда длившиеся месяцами тяжелые раздумья, а также нервное ожидание закончились принятием самого трудного в моей жизни решения».

ВОЙНА!!! Знал ли Сталин о ее приближении, если еще в 1927 году на Объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) высмеивал Зиновьева: «Кто «толкнул» Зиновьева написать статью о возможности войны теперь, когда война становится неизбежной? (Смех )»?

На оборону шла почти половина бюджета.

Троцкий в том же 1927 году, потерпевший на навязанной им же дискуссии сокрушительное поражение, также знал о приближающейся войне. Именно тогда он выдвинул программный тезис, что брать власть в стране следует, когда враг подойдет на 80 км к столице.

Готовился ли Сталин к войне, если была проведена скрытая мобилизация и уже за десять дней до нее началось минирование мостов и дорог, вывод фронтовых управлений на основные командные пункты?

Готовился ли Сталин к войне, если даже Гальдер 7.04.41 года записал в своем дневнике: «Анализ группировки русских войск заставляет признать, что их группировки вполне позволяют быстро перейти в наступление».

Как-то, собрав своих троих сыновей, Сталин сказал: «Ребята, скоро война, и вы должны стать военными». Яков и Сергеев (приемный сын Сталина) стали артиллеристами, Василий — летчиком. «В первый же день войны Сталин позвонил, чтобы нас немедленно взяли на фронт. И это была единственная привилегия от него, как от отца», — впоследствии напишет один из них.

Для нападения Гитлер выбрал самый длинный день в году. Это как бы символизировало величие и вечность Третьего рейха.

Сталин в насмешку Парад Победы проведет 24 июня 1945 года, когда день начнет сокращаться…

Вот как описал состояние Сталина в начале войны придворный историк Волкогонов: «В течение нескольких дней был подавлен и потрясен, находился в глубоком психологическом шоке, почти параличе».

Мы разгадали секрет этой фразы. Дело в том, что в своей жизни генерал-пропагандист не командовал ни одним солдатом, но, чтобы вжиться в образ Сталина, представил, что ему предложили командовать ротой. Свое состояние и перенес на вождя, даже не заметив от потрясения, что уже обнародован дежурный журнал приемной Сталина, в котором с 21 июня 1941 года зафиксированы сотни посещений. Принимались десятки важнейших решений, отдавались один за другим приказы и распоряжения. Сталин не только не сложил ни одной из прежних высоких обязанностей (Генерального секретаря ЦК, Председателя СНК), но именно в эти первые, самые страшные дни войны взял на себя новые ответственнейшие обязанности председателя ГКО, члена, а затем и председателя Ставки, Народного комиссара обороны и Верховного главнокомандующего.

3 июля Сталин произнес мужественную, исполненную веры в победу речь. Если это шок и паралич, то что такое твердость, энергия и мужество?

Может быть, Сталину надо было воспитывать войска в духе пораженчества? Нет! И еще раз нет! Ведь именно об эту несокрушимую веру в Победу, об эти яростные крики: «За Родину! За Сталина!» разбились хваленые армии Гитлера.

Странно получается. Кутузов, сдавший Москву, — герой, а Сталин, ее отстоявший, негодяй?!

«Если мы примем все это во внимание, то нам не покажется проявлением глупости или недальновидности тот факт, что Сталин не спешил дать отпор врагу до тех пор, пока Гитлеру не удалось, благодаря внезапному нападению, продвинуться далеко в глубь России… Вскоре после начала войны военные обозреватели заявили, что русские разгадали секрет блицкрига. Гитлеру была навязана затяжная война, которую вряд ли могла выдержать экономика Германии». (Анна Луиза Стронг, «Эра Сталина»).

А наша не только выдержала, но и убедительно доказала свои преимущества. Именно экономикой социализма, а не «завалив немцев трупами», выиграли мы ту войну.

Сталинград

Страх и одновременно вера в непогрешимость Верховного сыграли свою роль. Главный порок принятого решения состоял в несоединимости двух одновременных задач: сразу и наступать, и обороняться. Что же касается определения летнего наступления германских войск, то Сталин считал, что оно снова будет на Москву. Видимо, здесь успешно поработала гитлеровская разведка, которая провела операцию по дезинформации под кодовым названием «Кремль». Сложными путями до Сталина дошли сведения, что якобы главный удар летом 1942 г. будет нанесен группой армий «Центр» на Москву. Поверив этому, Сталин распорядился сосредоточить под Москвой значительную часть танковых сил и авиации и тем самым обескровил наступавшие части на юго-западном и других направлениях.

На самом же деле стратегия Гитлера на лето 1942 г. сводилась к тому, чтобы разгромить наши войска на юге, овладеть районами Кавказа, выйти к Волге, захватить Сталинград, Астрахань…

История Отечества, 11-й класс, с. 34

Ничего не скажешь — красноречивый отрывок. Опять умный Гитлер надул простачка Сталина. А почему авторы не говорят, что итогом всему была победоносная Сталинградская битва?!

Сталин снова, как и в 1941 году, взял себе в помощники надежных союзников — пространство и время. Он специально подыгрывает дезинформации «Кремль», чтобы направить фашистские полчища в степные, бескрайние просторы юга и в горы Кавказа. А там, измотав и обескровив их, путем неожиданного контрудара разгромить вклинившуюся группировку. Роль Сусанина взяли на себя войска южного направления. Приказы требовали не цепляться за территорию, отходить, сохранять войска.

В Сталинграде приказ был другой — № 227: «Ни шагу назад». Немцы, удивляясь отсутствию пленных, со значительным опозданием поняли, что судьба Кавказа (да и всей летней кампании) будет решаться у стен Сталинграда. Сталин же правильно оценил его стратегическую роль и накопил там огромные резервы для решающей битвы. Можно ли было это сделать скрытно, не переселив поволжских немцев, не парализовав тем самым агентурную сеть фашистов? Вопрос вопросов!

Судя по мемуарной литературе Сталин, как и в начале войны, не посвятил никого в свой тайный стратегический замысел. Жуков, Василевский и др. были лишь его великолепными военно-техническими исполнителями.

Подыгрывая дезинформации «Кремль», Сталин допустил широкое обсуждение планов ведения войны на весенне-летний период 1942 года не только в Ставке, но и военными советами направлений. Общеизвестно, чем шире состав привлеченных к обсуждению, тем больше вероятность утечки информации…

Авторы учебника идут на явную подтасовку, лгут нашим детям! А давайте их за это высечем! И пусть это сделают наши бывшие враги. Непосредственный участник тех событий, Иохим Видер: «И все же для наступательной операции таких масштабов мы захватили до удивления мало пленных, оружия и снаряжения. Создавалось впечатление, что русские, действуя по намеченному плану, упорно уклоняются от решающих сражений и отходят в глубь своей территории… Я и поныне глубоко убежден, что отход советских соединений летом 1942 года был блистательным достижением традиционной военной тактики русских, которая в данном случае хотя поставила страну на грань гибели, но в конечном счете все же оправдала себя».

А вот что ответил на Нюрнбергском процессе фельдмаршал Фридрих Паулюс на вопрос о его преподавании стратегии в советской военной академии: «Советская стратегия оказалась настолько выше нашей, что я вряд ли мог понадобиться русским хотя бы для того, чтобы преподавать в школе унтер-офицеров.