Белая королева - Филиппа Грегори

— Мои братья пропали? — встревожилась она.

— Скорее всего, они мертвы, — вмешалась я, от затаенной боли голос мой прозвучал хрипло.

Елизавета глядела только на Ричарда.

— И вам известно, где они?

— Бог свидетель, я мечтаю это выяснить! — воскликнул Ричард. — Но нет, неизвестно. Я не уверен также, существует ли для них угроза. Так что любой теперь может решить, что их убили по моему приказу. Любой может обвинить меня в их смерти.

— Они находились под твоей опекой, — напомнила я королю. — С какой стати кто-то вдруг станет тайно брать их в заложники и молчать об этом? И в конце концов, если мои сыновья мертвы, это именно ты позволил им погибнуть, пока сражался за трон, который по праву принадлежал не тебе, а моему Эдуарду.

Ричард кивнул, словно соглашаясь с моими словами, повернулся и направился к дверям. Мы с Елизаветой смотрели, как он отпирает засовы.

— Я никогда не прощу того, кто причинил мне и моему дому столько зла, — предупредила я, глядя Ричарду в спину. — Кто бы он ни был. Но если окажется, что и мальчиков моих убил он же, я наложу на его дом страшное заклятие и у него никогда не будет сына-наследника. А своего первенца он неизбежно потеряет. Кто бы он ни был, — повторила я. — Человек, который отнял у меня моих сыновей, своего сына тоже лишится; он всю жизнь будет страстно мечтать о наследнике, но, похоронив своего первенца и горюя о нем, никогда больше не получит сына, поскольку я своих мальчиков не смогла даже похоронить!

Ричард равнодушно пожал плечами и ответил:

— Проклинай его, кто бы он ни был. Губи его дом. Мне его не жаль, ведь он стоил мне репутации и душевного покоя.

— Мы обе проклянем его, — пообещала Елизавета, подходя ко мне и обнимая меня за талию. — Он заплатит за то, что отнял у меня моих братьев, и горько пожалеет о своей чудовищной жестокости. И о том, какие страдания причинил нам. Муки совести не дадут ему ни дня покоя. Даже если нам самим так и не суждено узнать, кто совершил это преступление.

— О нет! Мы непременно это выясним! — грозно вступила я, подвывая, точно ведьма, жаждущая отмщения. — Мы непременно это узнаем, когда у убийцы начнут умирать дети. И первым умрет его сын и наследник — вот тогда мы сразу поймем, кто это был. И еще не раз получим подтверждение этому, видя, как действует наше заклятие. А оно будет долгие годы убивать детей в этом семействе, поколение за поколением, пока весь род не вымрет, пока не прервется линия… Когда преступник опустит в могилу собственного сына, станет ясно, что виной тому наше проклятие. Мы разоблачим этого подлого негодяя, погубившего наших мальчиков, и сам он тоже осознает, что мы своим проклятием отняли у него то, что и он отнял у нас.

Ричард шагнул за порог и оглянулся на нас обеих, рот его кривился в осторожной усмешке.

— Неужели вы еще не поняли, что на свете есть только одна вещь, которая страшнее неисполненной мечты? — спросил он. — Как это было со мной. Я захотел стать королем, и вот теперь я король, но это не принесло мне никакой радости. Разве твоя мать, Елизавета, не предупреждала тебя, что нужно бояться своих желаний?

— Да, мать предупреждала меня, — спокойно, с расстановкой произнесла Елизавета. — И с тех пор, как ты отнял у моего брата трон, принадлежавший моему отцу, отнял у меня любимого дядю и братьев, я научилась ничего не желать.

— В таком случае было бы неплохо, если бы мать предупредила тебя и насчет действия проклятий. — Ричард с горькой улыбкой повернулся ко мне. — Разве ты забыла, какой ветер вы с твоей матерью вызвали своим свистом, намереваясь уничтожить Уорика? Разве забыла, как этот ветер не давал его судну подойти к Кале? Как дочери Уорика пришлось рожать в открытом море и она потеряла своего первенца. Да, тогда это действительно нас спасло. Это было такое грозное оружие, какого больше никто бы не применил. Но разве ты не помнишь, как долго бушевала та буря? Как она чуть не погубила и твоего мужа, и всех, кто с ним был?

Я молча кивнула.

— Действие твоих заклятий слишком затягивается, — продолжал Ричард, — и в конце концов они наносят удар не только по задуманной цели, но и бьют рикошетом. Возможно, когда-нибудь ты пожалеешь, что моя правая рука недостаточно крепка и не может тебя защитить. Возможно, ты пожалеешь и о том, что погубила чьего-то сына и наследника, даже если эти люди действительно перед тобой виновны, даже если пущенная тобой стрела и угодила прямо в цель.

Месть Ричарда III тяжко обрушилась на предводителей восстания, однако он простил многих менее знатных людей, сочтя их введенными в заблуждение. Он, разумеется, выяснил, что в центре заговора была Маргарита Бофор, жена его союзника, лорда Стэнли, что именно она служила посредницей в делах герцога Бекингема и ее сына от первого брака Генриха Тюдора. Ричард сослал Маргариту в дом мужа и фактически запер там, приказав следить за ней в оба. Ее союзники — епископ Мортон и доктор Льюис — сумели бежать из страны. Мой сын, Томас Грей, тоже вовремя бежал и находился теперь в Бретани, у Генриха Тюдора, двор которого и состоял в основном из молодых людей, талантливых, страстных, мятежных и честолюбивых.

Король Ричард объявил моего сына мятежником и прелюбодеем, словно предательство и любовь — два одинаково тяжких преступления. Заодно Ричард обвинил Томаса в измене, назначив за его голову высокую цену. Томас писал мне из Бретани, что, если бы Генрих Тюдор сумел тогда вовремя высадиться на английский берег, все получилось бы именно так, как мы планировали. Однако флот Тюдора разметало той бурей, которую мы с Елизаветой желали обрушить на голову Бекингема. И в итоге молодой Тюдор, пытавшийся переплыть море и спасти нас, чуть не утонул. Томас уверял, что Генрих Тюдор, вне всяких сомнений, может собрать достаточно большую армию, способную победить «даже самого принца Йоркского», и он непременно снова пойдет на Англию войной, как только утихнут зимние шторма, и уж на этот раз наверняка одержит победу.

Я ответила сыну:

Ну да! А потом и английский трон захватит. Он ведь больше и не скрывает, что намерен сражаться отнюдь не во имя справедливости и не за права принца Эдуарда — законного наследника престола.

На это в следующем письме Томас возразил:

Да, Генрих Тюдор борется не за кого-то другого, а за себя самого и не скрывает этого; возможно, он поступал так всегда и намерен поступать и впредь. Однако же он, принц Генрих, как он сам себя называет, планирует вернуть английскую корону дому Йорков, женившись на нашей Елизавете и сделав ее королевой Англии, а значит, их сын уж точно станет полноправным королем. Твой сын Эдуард действительно должен был взойти на престол. Но и твоя дочь еще вполне может стать английской королевой. Так, может, я с твоего разрешения скажу Генриху, что Елизавета выйдет за него, если он сумеет победить Ричарда? Тогда вся наша семья и ближайшее окружение оказались бы на стороне Тюдора. Потому что сейчас я легко могу себе представить, какое жалкое будущее ожидает тебя и моих сводных сестер, пока этот узурпатор Ричард сидит на троне, а ты прячешься в убежище.